Оглянись на пороге - Георгий Ланской

— Давайте потанцуем?

Она упиралась, не желая уступать поле брани, но парень выдернул ее с места, как репку, и оттащил подальше от Лехи, брызгающего слюной, удерживаемого несчастным, брошенным на амбразуру Владом.

— Вы на него не злитесь, — миролюбиво сказал Дима. — Он, когда пьяный, совсем дурной становится. А так — вполне нормальный парень. Хотите, я с ним поговорю?

— Не надо, — помотала головой Ирина. — Подеретесь еще, а я все же не Елена Троянская, чтобы из-за меня войну начинать.

Некоторое время они молча топтались на месте. От рук Димы, удерживающих ее за талию, Ирине стало жарко. Она почувствовала, как между лопаток поползла теплая капля пота и тут же сгинула в складках материи, вдавившей ее в кожу. В голову полезли дурные мысли об этих руках, губах и жарком мальчишеском теле с узкой спиной, длинными ногами, мысли, которым не было места в голове, но они пробирались тайными тропами, как партизаны, заполоняя все потаенные уголки.

— Поздно уже, — сказала она. — Ты не проводишь меня до такси?

— Я и до дома могу, — храбро сказал он.

Ирина рассмеялась.

— Ну, пошли.

Оказалось, что, пока они сидели в клубе, улицу засыпало снегом, и он продолжал валить громадными хлопьями. Машину брать не стали. Идти было всего ничего. Ирина молчала, да и Дима, сунувший руки в карманы, не пытался поддержать разговор, пока они не свернули в арку к калитке, закрытую на кодовый замок.

— Мы ведь виделись недавно, верно? — сказал он. — Помните? В троллейбусе. Я тогда, правда, в хлам пьяный был. Десять утра, холодно, мы накануне выступали, а потом пили полночи. Утро было поганенькое, голова болела, все вокруг серое. И контролерша, дура набитая, верещала над ухом, а тут вы: длинное пальто, красный шарф… Я не видел, как вы вошли. Просто открыл глаза. Помните?

Она хотела помотать головой, но неожиданно для самой себя произнесла:

— Да, Дима, я помню.

Он внезапно улыбнулся, радостно, как ребенок.

— Я думал, не помните.

Ирина тоже улыбнулась уголком рта, потопталась на месте, приминая погребенные под снегом листья, и протянула руку к кодовому замку.

— Ну, я пойду, пожалуй.

Парень беспомощно кивнул, а потом сказал с неким нахальством:

— Холодно. Я бы кофейку выпил.

Обалдев от собственного целомудрия, она чмокнула его в щеку и строго сказала:

— До свидания, Дима.

Калитка лязгнула за ее спиной. Быстро, как на крыльях, Ирина нырнула в подъезд, поднялась на свой второй этаж, ни на миг не вспомнив, что в вязком полумраке ее может поджидать убийца, открыла дверь и ввалилась в квартиру. Не зажигая света, она встала у окна, глядя на удалявшуюся прочь мужскую фигуру, окруженную роем снежинок.

Лежа без сна на толстой пуховой перине, Ольга решила: пора действовать, ни к чему эти последние китайские предупреждения. И сама беззвучно рассмеялась. Очень забавляло ее слово «китайские», как будто у предупреждений есть градация по национальному признаку.

Сережа вернулся из магазина с разбитым носом и содранными костяшками на пальцах. Она ахнула и бросилась с вопросами и все тянула его в ванную, промыть боевые раны. Сын грубо оттолкнул мать и бросился в свою комнату звонить, плотно закрыв дверь. Не вынося неизвестности, женщина бросилась подслушивать.

— Слушай, ты, — шипел Сергей, — в последний раз предупреждаю… Да, в первый и последний: от…сь от меня! И гоблину своему скажи, что я его в два счета упеку.

Помолчав немного, добавил еще тише, еще страшнее:

— Я тебя предупредил.

И брякнул трубкой так, что телефон жалобно дзынькнул. Ольга отскочила от дверей — как раз вовремя, чтобы пропустить мимо себя это полное, стремительное, как торпеда, тело, пронесшееся на кухню. Там Сергей жадно напился прямо из под крана, а потом стал раздраженно копаться в пакете, выуживая мятые продукты.

— Ну, хоть бутылку не кокнул, — зло сказал он, налил себе в чайную чашку и выпил, не морщась. И только глаза, белые от злости, бешено вращались по сторонам.

— Сереня, что случилось? — воскликнула Ольга, не владея голосом. Не отвечая, тот понесся обратно. Ольга пыталась удержать его, хватала за руки, но он вырвался и захлопнул двери прямо перед ее носом. Не обратив внимания на попытку остаться в одиночестве, она ввалилась в комнату, где сын валялся на кровати, с остервенением переключая телевизионные каналы. Батарейки в пульте подсели, и Сергей яростно вскидывал руку, как ковбой — свой верный кольт.

— Тебя что, побили? — жалостливым голосом спросила мать, готовясь заплакать на всякий случай.

— Мамо, отстаньте от меня срочно, — буркнул тот.

— Что значит — отстаньте? — возмутилась она, готовая ринуться в атаку. — Я сейчас в полицию позвоню, и его сразу найдут. Или лучше прокурору, Игорю Санычу…

— Никуда не надо звонить, я сам разберусь.

— Как разберешься? Что ты там разберешь? — воскликнула она. — Пока ты будешь разбираться, все уже быльем порастет. Надо сейчас звонить, чтобы дело раскрыли… того… по горячим следам!

— Мамо, вы у меня такая умная, когда не надо, — язвительно сказал Сергей. — Опять НТВ насмотрелась? Что там у нас в программе на эту неделю? Очередные «Менты»?

— Это из-за нее, да? — выпалила Ольга и сама испугалась, увидев, как брови сына свело к переносице. Сергей налился кровью и набрал воздуха в грудь, приготовившись орать, что за ним водилось крайне редко. Она отступила к дверям, собираясь спрятаться за ними, словно напуганная черепаха.

— Что ты лезешь? Что ты лезешь, куда не просят? — заорал сын. — Мало ли что у меня в жизни бывает! Я тебе сказал — не суйся!

Ольга выбежала прочь и скрылась на кухне, всплакнув от отчаяния с хорошо рассчитанной амплитудой звука, но сын не вышел извиняться. Надеясь, что он одумается и придет поговорить, пожарила даже вожделенной им картошки, надеясь, что голодный зверь выползет на запах и подобреет.

Сергей к ужину не вышел. Через час телевизор в его комнате замолчал, а еще через полчаса до Ольги долетели звуки молодецкого храпа.

Хорошо ему! Спит себе и в ус не дует, а она — мучайся неизвестностью!

Ворочаясь в своей постели, мать и так, и эдак крутила произошедшее, убеждаясь, что вечерняя схватка, скорее всего, дело рук этой бесстыжей Наташки. А ведь она ее предупреждала, и вроде бы до этой драной кошки дошло.

Оказалось, не совсем.

Ольга не слишком любила сноху и уж тем более сватью Аллу, но сейчас выбирать не приходилось. В войне против блондинистой захватчицы хороши были все средства. Провозившись до утра, она решила, что союзники крайне необходимы. Звонить Ирине все-таки не решилась, потому устроила обходной маневр, набрав номер Аллы. Дома никто не снял трубку, мобильный был выключен. Недолго думая, она позвонила на работу, в Дом культуры, где та по старой памяти вела пару кружков, ставя танцы для детей.