Опасная фамилия - Антон Чиж

Вронский не знал, что ответить. Разговоры его с барышнями шли о милых пустяках, светских знакомых или людях, над которыми можно подшутить. Он умел развлекать и смешить, но все это не имело к Ани никакого отношения. Она была совершенно другая, необычная. Вронский ощутил, словно на него наехала телега и придавила руку, – больно, и не вырваться.

– Так вы желаете кого-то убить? – спросил он, чтобы хоть что-то сказать и не молчать дураком.

– А разве вы не желаете? Это такое естественное чувство: желать смерти другому. На этом и держится общество, чтобы обуздать естественные желания. Граф, так кого бы вы мечтали убить?

– Я… Я не знаю… Это так странно. – Вронский настолько растерялся, что не смог подобрать приличных слов. – Зачем же убивать?

– Только затем, что мне так хочется. Разве этого не достаточно, чтобы отнять чью-то жизнь? Я полагаю, что надо убивать не врагов, а тех, кто тебе немного не нравится. Враги забавны, без них скучно. А вот серые люди, которые вызывают зевоту, – их следует убивать ради развлечения. Я думаю, что каждый приличный человек должен кого-нибудь убить, чтобы испытать эти чувства. И потом жить спокойно, вспоминая. Вы убивали, граф?

– К счастью, не доводилось…

– Как жаль. Я так надеялась, что вы расскажете мне, каково это, когда жертва смотрит тебе в глаза и ты наблюдаешь в них угасающую жизнь, которую ты отнял, и жертва знает, что это именно ты отнял ее. Как это, должно быть, развлекает. Почему же вы не стреляли ни в кого?

– Это дозволяется в исключительном случае, – сказал Вронский, совершенно оглушенный признанием барышни.

– Как странно: для чего же носить оружие? Им надо пользоваться всегда, при первом же желании. Иначе бояться не будут.

– Это вас в пансионе таким мыслям обучили? – невольно спросил он.

Ани придержала Лу-Лу, чтобы они поравнялись.

– Швейцария – свободная страна. Там все ходят с оружием, хотя убийства крайне редки, – ответила она, спокойно улыбаясь. – Такие мысли стали посещать меня на моей родине. Даже сама не знаю, с чего вдруг. Так вы научите меня стрелять, граф?

– Ни за что! Вы натрудите свои милые ручки, я этого себе никогда не прощу, – ответил Вронский, поймав свое обычное легкое вдохновение. – Да и зачем вам стрелять? Оружие женщины – нож и яд. Но есть куда более страшное оружие.

– Что же это? – спросила Ани.

– Ваши глаза. Я бы отдал все состояние, чтобы погибнуть ради таких глаз.

Она взглянула на него прямо и смотрела, не отводя взгляд, чего не позволила бы себе ни одна воспитанная барышня столицы. Но в этом и была прелесть, особая прелесть, дразнящая и влекущая.

– Вы в этом уверены, граф?

– Полагаете, такими вещами шутят? – в ответ спросил он. – Ваши глаза куда опаснее, чем мой револьвер. Я никогда не думал из него застрелиться. А ваши глаза так и подталкивают к чему-то страшному. Я даже немного боюсь этого…

– Вы, но не я, – сказала она, отворачиваясь от него.

– Желаете проверить?

– Поговорим об этом завтра. Мне надо возвращаться в Петербург по важному делу, – она дернула повод, Лу-Лу покорно пошла в обратную сторону. Франт без всякого разрешения пошел следом, Вронскому не пришлось даже приказывать. Сейчас он чувствовал себя, как его лошадь: взяли под уздцы и повели. И, кажется, он готов идти, куда прикажут. Эта хрупкая барышня взяла над ним необъяснимую власть. Вронский понял, что этому только рад. Чем все это может кончиться, думать он не желал, но знал наверняка: он должен быть рядом с Ани. Чего бы это ему ни стоило.