Опасная фамилия - Антон Чиж

– Вы один из лучших знатоков балета в столице, – начал Ванзаров.

– Ну, что вы, не стоит преувеличивать, – ответил Гриша, хотя ему было немного приятно, что даже в полиции о нем известно с лучшей стороны.

– Следовательно, хорошо знаете закулисный мир и все, что там происходит.

– О, это так интересно! – сказал Гриша. – Этот мир можно изучать и изучать без конца. Никогда не надоест.

– Наверняка вы знакомы не только с примами, но и с кордебалетом.

– Вы мне льстите, нельзя знать всего на свете, – ответил Гриша, хотя мог бы много чего рассказать о пристрастии кордебалетных барышень к газетным критикам.

– Мне нужна информация конкретно о Марии Остожской.

– Мушка? – словно переспросил Гриша. – Милая, хорошенькая фигура, но совершенно лишена таланта. Такая жалость. Там и говорить не о чем.

– Меня интересуют не ее таланты, а любовники, – сказал Ванзаров, глядя прямо в веселые глаза Облонского.

Гриша смутился настолько, что выпил лишнюю рюмку и принялся старательно жевать блин. Как раз этой темы ему касаться не хотелось.

– Иногда молчание значительно красноречивей ответа. Знаете, Григорий Степанович….

– Называйте меня Жорж, – ответил Гриша с набитым ртом.

– Чудесно, Жорж. Так вот, я могу поспорить, что Мушка не является вашей любовницей, во всяком случае, в последнее время. Но вы прекрасно знаете, кто оказывает ей поддержку. Однако говорить об этом вам бы не хотелось… Из чего я делаю вывод… Кем вам приходится господин Каренин?

Закашлявшись блином, Гриша долго и тщательно вытирал губы, пил холодную воду и вообще кое-как приходил в себя. Не каждый день разговор с незнакомым человеком становился столь резвым, словно скачешь с бутылкой шампанского на лихаче.

– Мой двоюродный брат, – наконец ответил он. – Но это не имеет…

– Следовательно, его матушка Анна Аркадьевна была родной сестрой…

– Моего отца, – закончил Гриша без всякого желания.

– О близком родственнике вам и говорить легче.

Парадоксальная мысль была для Гриши новостью. Он хотел возразить, но не успел.

– Давно Сергей Алексеевич Каренин содержит Мушку? – спросил Ванзаров.

Гриша совсем откинул салфетку и отодвинул недоеденные блины.

– Понимаете, Родион Георгиевич, мир балета – это такая тонкая материя, здесь завязано столько интересов разных персон, о которых даже я не смею говорить вслух.

– Понимаю, – согласился Ванзаров. – Как давно длится у них роман?

Жорж взглянул в голубые глаза ретивого молодого человека, и хотя он верил в изначальную доброту человека, понял, что этот господин кишки вынет вместе с душой и сердцем. И, чего доброго, заставит съесть. При этом сделает это не по злобе, а по велению какой-то высшей необходимости, которая обдала Гришу неприятным холодком. Ему и в самом деле стало отчего-то зябко. Прикинув, он решил, что никаких больших секретов, о которых не шептались бы за каждой кулисой, не раскроет, а потому нечего и скрытничать.

– Роман у них кончился уже с месяц как, – доверительно сообщил он.

– Вот как? Интересно. Мне необходимы подробности.

– Я могу рассчитывать, что…

Ванзаров пообещал, что все сказанное останется только между ними и недоеденными блинами.

– Тут вот в чем коллизия, – начал Гриша, вдруг ощутив, как ему хочется подробно и в деталях посмаковать театральные сплетни. – На осень назначена премьера нового балета «Раймонда» на музыку господина Глазунова. Я видел партитуру – это будет шедевр. Та балерина, кто будет танцевать главную партию, наутро проснется знаменитой. Уж поверьте моему слову…

– Верю, – согласился Ванзаров.

– За партию Раймонды разгорелась нешуточная борьба. Многие очень влиятельные лица, о которых мы поминать не будем, желают видеть своих протеже. И надо было случиться, что Серж тоже ввязался в эту борьбу.

– Хотите сказать, что господин Каренин пытается пропихнуть на главную роль в новом балете заурядную танцовщицу из кордебалета? Ни за что не поверю. Он слишком умен.

– И вы совершенно правы! – обрадовался Гриша такой прозорливости. – Серж хочет, чтобы роль досталась… – и тут запнулся, словно наткнулся на стену тайны.

– Не стесняйтесь, Жорж, вы так хорошо начали, – подбодрил Ванзаров. – Я же дал слово, что все останется между нами.

– Ну, хорошо, только для вас, – согласился Гриша, вздохнул и сказал почти шепотом: – Он протежирует Ольгу Левину!

Нельзя сказать, что это открытие повергло Ванзарова в трепет. Скорее наоборот: он ждал, что ему растолкуют, в чем тут коллизия.

– Госпожа Левина, конечно, имеет определенные таланты, о чем я не раз писал, – простодушно сообщил Гриша. – Но ей еще рано получать такую партию. Это объективный взгляд. Серж ничего и слушать не желает. Прет, как таран на ворота замка. Понимаете, как это неразумно?

– Не понимаю иного: откуда у него такие средства.

– У Сержа? – Гриша присвистнул, что у другого, более скрытного человека можно было принять за проявление зависти. – У Сержа хватит на двух Раймонд. Только в этом случае деньги решают далеко не все. Я бы сказал: ничего не решают. В ход пошли такие силы… – Гришин палец указал на низкий потолок ресторана. – Вот туда ему лезть совсем не следовало.

– Великие князья и члены императорской фамилии? – спросил Ванзаров.

Гриша замахал на него, словно боялся, что и среди шума богемного ресторана их могут подслушать. Ему стало противно это проявление внезапной трусости. И чего бояться? Ну, болтают по-приятельски. Всем и так известны вкусы и пристрастия некоторых из высочайших особ. Ради чего иначе содержать на государственный счет помпезный театр.

– Обещаю, что о ваших словах ни жандармы, ни охранка не узнают. Во всяком случае, от меня, – Ванзаров приятно улыбнулся. – Как же господин Каренин заработал такие средства?

– Серж очень богат. И скоро будет еще богаче, уж поверьте мне, – сообщил Гриша, все-таки пережив небольшое потрясение. – У него великий ум, светлая голова, и он умеет правильно вкладывать деньги.

– Это в железные дороги? Интересно…

– Об этом спросите лучше его. Тут уж совсем не моего ума дела, – сказал Гриша и только сейчас вдруг осознал, что понятия не имеет, зачем все рассказал первому встречному чиновнику полиции. – Господин Ванзаров, а в чем, собственно, дело? И при чем тут Мушка?

– Дело в том, Жорж, что в императорском театре нынче освободилось место, – ответил Ванзаров и бросил в рот кусочек соленого огурца. – Если у вас на примете есть хорошая кандидатура – поторопитесь. Кордебалет не должен пустовать. Даже в третьем ряду.