Белый конь на принце - Дарья Донцова

– За электричество платить надо, – пояснилаВасилиса, – здесь почти все жильцы временные, сегодня живут, завтрасмылись, намотают на счетчик и съедут, а нам с бабой Катей платить? Держи, этошампунь и полотенце, дверь можешь на щеколду не запирать, никто сюда неполезет. Давай куртку и действуй.

Мерцающий огонек тускло освещал лишь небольшое пространствовокруг свечки. Ванная комната казалась мне огромной, потолок парил в высоте,стены тонули во мраке. Если сделать тут приличный ремонт, санузел можетзаменить СПА-центр, но жильцы явно не беспокоились о красоте и комфорте.Раковина словно выпала из шестидесятых годов прошлого века, неподалеку от ваннына веревках болталось белье, никакой занавески не было и в помине, впрочем,коврика на полу и крючков для полотенца тоже. Ну не бросать же его на пол?

Я еще раз огляделась, потом закинула любезно предоставленноеВасилисой полотенце на свободную часть веревки, сняла футболку и тут поняла:вымыть липкие волосы можно лишь в раковине, потому что здесь отсутствуетшланговый душ.

Я отвернула краны и обрадовалась – есть горячая вода.Экономные жильцы ведь могли и ее отключить, за нее тоже требуется вноситьплату.

Потекла тонкая струйка, я открутила пробку у шампуня,попыталась подлезть под кран, но он был расположен слишком низко. Я не болеюгидроцефалией, но протиснуться под носик не смогла.

Любая преграда преодолима. Надо лишь захотеть, и вызаберетесь на отвесную, отполированную до блеска стену. Я еще раз огляделапомещение и приметила кастрюльку, сиротливо стоящую на табуретке. Рукапотянулась к посудине, и тут моей голой спины коснулись острые коготки. Отнеожиданности я подскочила и свалила свечку. Огонек потух, и мне стало понятно,что чувствует внезапно ослепший человек. На ум пришло воспоминание, вот я читаюмаленькой Маше «Энциклопедию сурков», главу про всякие аварийные ситуации.«Если в вашем доме внезапно погас свет, не паникуйте, подождите, показаработает резервный генератор. В случае неисправности автономного источникатока зажмурьтесь, досчитайте до десяти, потом откройте глаза, и поймете, чтоони привыкли к отсутствию света и вы различаете предметы».

На наличие резервного генератора рассчитывать не приходится,поэтому надо воспользоваться вторым советом. Я постояла с закрытыми глазами,открыла их, закрыла, опять открыла и поняла, что никакой разницы нет. Вокругпо-прежнему сгущалась тьма. Звать на помощь Василису неудобно, хорошего мнениябудет обо мне хозяйка! Мало того что гостья упала, не заметив крысоловку,разлила чужое варенье, так еще и не сумела помыть голову.

Твердо решив справиться со всеми трудностями самостоятельно,я пошарила руками по сторонам и нашла кастрюльку, та мирно стояла на табуретке,справа от раковины. Я схватилась за длинную ручку и удивилась, вообще-топредполагала, что ковшик находится слева, и вроде он был эмалированный, а непластиковый, но, значит, я ошиблась.

Я сунула его под кран, наклонилась и вылила собранную водуна голову, потом повторила действие. Давненько мне не приходилось приводитьсебя в порядок подобным образом. Слава богу, в Ложкине не затеваютпрофилактического ремонта труб. Ледяной душ в течение трех недель –экстремальное летнее развлечение для жителей столицы. И где шампунь? Посколькуволосы уже были мокрые, а я не хотела намочить джинсы, мне пришлось ощупыватьборта раковины, не разгибая спины. В конце концов пальцы наткнулись наздоровенный флакон, я живо справилась с пробкой и вылила на волосы немногосодержимого. Жидкое мыло сильно пахло алкоголем и не давало пены, но еслиучесть, что Василиса экономит на всем, даже на лампочке в ванной, то, скореевсего, она пользуется другими марками шампуня, нежели я.

Дареному коню зубы не пересчитывают, использую то, что дали.Кое-как я отскребла волосы от варенья, сдернула с веревки полотенце, навертелаего на голову тюрбаном и, соблюдая крайнюю осторожность, пошла по коридору,выкрикивая:

– Василиса! Открой дверь!

Комната у кассирши оказалась маленькая, в нее влезли толькодиван, кресло и крохотный столик. Немногочисленная одежда девушки висела накрючках, прибитых к двери.

– Садись, – велела мне хозяйка.

Я опустилась в кресло.

– Меня зовут Даша, я была в банке в момент налета,лежала под столом.

Вася подпрыгнула на диване.

– Ух ты! Я тоже! Сидела на кассе! Так испугалась!

– Я сама чуть в обморок тогда не свалилась, –вздохнула я. – Значит, это ты отдала им деньги?

Василиса кивнула.

– Ага, сто тысяч, вернее, девяносто восемь семьсот.Больше не было. Ну зачем я с Радой поменялась, не в свою смену вышла! Не зря мнебабушка в детстве повторяла: «Не хочешь себе зла, не делай другим добра».

– Постой, – насторожилась я, – тебя не должнобыло быть в банке?

Вася втянула ноги на диван.

– Предстояло работать Раде, но у нее ребенок заболел.Радка – мать-одиночка, а с температурой в садик малыша не возьмут, вот она иупросила меня, и я, на беду, согласилась.

Меня всегда настораживают странные совпадения.

– Раде следовало взять бюллетень. Почему она не вызвалаврача?

Василиса щелкнула пальцами.

– А деньги? Кто ей на жизнь даст? Дед Мороз?

– Бюллетень оплачивается, – напомнила я.

Кассирша обхватила колени руками.

– Может быть, но не в «Комобанке». Михаил Федорович закопейку удавится, когда я на работу нанималась, менеджер по персоналу сразупредупредила: «Заболеешь – уволим, нам инвалиды не нужны! Забеременеешь, сразууходи, мы не станем тратить деньги на твой декрет».

– Это противозаконно! – возмутилась я.

– Попробуй поспорь с управляющим, – вздохнулаВася, – он на коне, а ты в заднице, несколько неравные позиции.

– Михаил Федорович – воспитанный, интеллигентныйчеловек, наверное, твое непосредственное начальство прикрывается его именем, ауправляющий не знает, что творится на местах. Надо бороться за своиправа, – поучала я Васю, – вот охранники о Белажерском другогомнения.

– С парнями он сахар, а с бабами гоблин, –буркнула Вася и спросила: – Зачем ты пришла? Откуда взяла мой адрес? Чего надо?

– Уже сказала. Я очутилась в банке во время налета итеперь хочу получить от него компенсацию! Поговорила с адвокатом, онпосоветовал подать коллективный иск, по ним больше выплачивают, – лиховрала я. – Нам нанесли и моральный, и физический урон, неужели мы ничегоне предпримем? Пришли оплатить квитанции, и тут такое!