Страшная сказка - Елена Арсеньева

Все пять лет существования «Славян»практически не принесли ему никаких накоплений. Что когда-то было, то скушалкризис, инспирированный печально известным Киндер-сюрпризом, а с тех пор Родионникак не мог снова обжиться. Все надеялся, что «Славяне» опять воспрянут, нотеперь рухнули последние надежды. Его компаньоны поделили имущество фирмыподобно тому, как грек Попандопуло в известной оперетте «Свадьба в Малиновке»делил награбленное добро: «Это мне. Это снова мне. Это еще раз мне. Это опятьмне…» Да, Виталя с Люсей ушли домой, в метафорическом смысле тяжело груженные:они в довесок к деньгам забрали и оба автомобиля, принадлежавшие «Славянам»,побитые «Волгу» и «Газель», ну а Родиону милостиво позволили взять себе старыйкомпьютер и такой же старый принтер. Спорить с этими западносибирскимикрестьянами из-за собственности Родион органически был не способен: социальноепроисхождение (потомственный интеллигент) не позволяло. Он только подумал, чтоне зря и Виталиных, и Люсиных предков когда-то раскулачили и сослали в Сибирь,и от души пожалел, что не был в прошлой жизни бойцом какого-нибудь продотрядаили кто там вытрясал души из мироедов?

– На такси поедем?

Компьютер с барского плеча Родион тогда невзял: у него дома имелся новый и очень хороший ноутбук и принтер был, поэтомуон забрал только сканер, а битый-перебитый апгрейд подарил наборщице (и посовместительству корректорше) Валентине. У Валентины подрастали два сына,которые иногда, пользуясь снисходительным разрешением Родиона, приходили в«Славян» и резались в какие-нибудь там кровавые виртуальные игрушки. Ну, теперьбудут резаться дома.

Валентина была так ошеломлена щедростьюРодиона Петровича, что не сразу сообразила: издательство-то ликвидируется!Работы-то она лишается! Дело было, конечно, не только в зарплате: из всехсотрудников их крошечного издательства одна только Валентина с восторгомотносилась к идеям Родиона и носилась с каждым новым словарем, как заботливаямама с дитятей, вычитывая бесчисленные корректуры с истинным наслаждением идонимая новыми и новыми правками верстальщика Костю, человека столь желенивого, сколь и хитрого. Костя даже не пытался сделать вид, что огорченраспадом издательства, и незамедлительно свалил на какую-то компьютернуюсинекуру в Пенсионный фонд, ну а Валентина даже поплакала от огорчения.

Родиона долго преследовало чувство какого-тосмутного стыда по отношению к этой добродушной, замотанной жизнью, давнорастерявшей остатки былой красоты бабенке, он даже как-то раз позвонил потомВалентине, однако разговора не получилось: она только что узнала о смертисвоего непутевого, давно пропавшего мужа и была этим до такой степенипотрясена, что с трудом могла два слова связать. Родион, помнится, немалопоразился такой чувствительности (о своем пропавшем муженьке Валентина по жизниотзывалась с глубоким презрением), но философски рассудил, что женская душа –потемки, и не стал более докучать Валентине звонками и разговорами.

– На такси поедем?..

Какая-то женщина шарахнулась от назойливогоискателя пассажиров, увесисто наступила на ногу Родиону и осталась стоятьсловно бы в задумчивости.

– Извините, – сказал он, рассеянноподнимая глаза, – вы не могли бы…

И чуть не засмеялся, ведь перед ним был не ктоиной, как его бывшая корректорша Валентина Абдрашитова! Та самая, о которой онтолько что подумал! Чудилось, вызванная его воспоминаниями, она вывалилась изкакого-то гиперпространства и теперь не знала, что делать.