Кража в Венеции - Донна Леон

– Может, он и правда нафантазировал себе этот акцент? – спросил Вианелло.

– Я бы не удивился, – ответил Брунетти.

Он подошел к стойке-ресепшен и заглянул в лоток с входящей корреспонденцией. Запрос на обмен книгами от другой библиотеки, список фолиантов, которые будут выставлены на ближайшем аукционе в Риме, письмо соискателя, желающего бесплатно поработать в Меруле…

Услышав шаги, Брунетти торопливо отошел от стойки и присел на один из стульев. Вианелло сделал то же самое; он откинулся на спинку и скрестил ноги.

Вошла дотторесса Фаббиани. В проеме промелькнуло лицо Сартора, который придержал для нее дверь.

– Спасибо, – сказала директриса и добавила с улыбкой: – Можешь возвращаться к себе и продолжать строить планы по поводу «Формулы-1».

Сартор скрылся.

Хотя это его и не касалось, Брунетти переспросил, вставая:

– «Формулы-1»?

Директриса усмехнулась.

– Пьеро увлекается гонками, да, в общем-то, и другими видами спорта. Не знаю, как его жена это терпит: он только и говорит, что о вероятности выигрыша.

Тут она заметила Вианелло и осеклась.

– Это мой коллега, испетторе Вианелло, – представил коллегу Брунетти.

Уже без прежней приятной непринужденности директриса предложила пройти к ней в кабинет. Она провела полицейских через книгохранилище так быстро, что Брунетти перестал ориентироваться. Через минуту дотторесса Фаббиани открыла дверь в конце длинного коридора с деревянными книжными полками вдоль обеих стен, и они оказались в директорском кабинете. На столе стояли компьютер и телефон и лежала одна-единственная канцелярская папка-манила^[93]. И никаких документов, а также ручки, карандаша или скрепки – только безукоризненно чистое черное стекло столешницы.

Четыре стены, на каждой – по гравюре. Брунетти узнал работы Пиранези из цикла Carceri^[94], безрадостные и безжизненные, несмотря на художественную ценность. Паркет с ромбовидным рисунком, два окна, выходящих на Джудекку…

Директриса села на стул с прямой спинкой и знаком предложила полицейским расположиться рядом с ней.

– Чем я могу вам помочь, комиссарио? – спросила она.

– Меня интересуют финансовые потери библиотеки. У вас было время их подсчитать? – задал он вопрос.

Дотторесса Фаббиани какое-то время не сводила глаз с руин на гравюре Пиранези, потом ответила:

– В начале этого года Монтальбоддо был куплен на аукционе за двести пятнадцать тысяч евро. Рамузио – один том из трехтомника, но зато – первое издание.

– Как это влияет на цену? – спросил Брунетти.

– Это был второй том, но, как ни странно, напечатан он был позже остальных, – ответила директриса.

– Прошу прощения, дотторесса, но это ничего мне не объясняет.

– Разумеется, – проговорила она, запуская пальцы правой руки в волосы. – Это позволяет предположить, что вора нанял тот, кому не хватало именно этого тома для комплекта. – Брунетти и Вианелло молчали, и она продолжила: – Если догадка верна, теперь у заказчика есть все три тома и их общая стоимость намного выше, нежели цена каждого тома по отдельности…

Полицейские, не сговариваясь, кивнули.

– Простите, дотторесса, – перебил ее Вианелло, и прозвучало это так, словно он не смог сдержать любопытство, – но как это отразилось на стоимости вашего комплекта?

Директриса удивленно посмотрела на него; возможно, она не предполагала, что инспектор тоже способен мыслить.

– Свело ее к нулю, – резко ответила дотторесса Фаббиани и тут же с усталой улыбкой добавила: – Нет, я преувеличиваю. Это в значительной степени ее снизило. Но дело не в этом.

– Конечно же, нет, – с сочувствием глядя на нее, произнес Вианелло. – У вас библиотека, а не книжная лавка.

Ее ответный взгляд был более внимательным, когда она сказала:

– Вы правы, у нас не книжная лавка. И финансовые потери для нас не самое важное.

Директриса опять посмотрела на гравюру на стене.

– Как этот вор вообще смог вынести книги из библиотеки? – участливо спросил Вианелло.

И снова дотторесса Фаббиани провела рукой по волосам.

– Не знаю! Кто-нибудь из сотрудников обязательно сидит за столом, и в фонде современной литературы, и в секции редких книг. На выходе у всех проверяют сумки.

«Знать бы, насколько тщательно, – подумал Брунетти. – Особенно у тех, с кем говорили о рыбалке…»

– Других мер вы не предпринимаете? – спросил он.

– Мы начали внедрять систему маркировки, – сказала директриса. И, видя недоумение полицейских, пояснила: – Компьютерное чипирование. Чипы вставляются в корешок каждой книги. По крайней мере, в те, что хранятся на втором этаже. Сканер, похожий на те, что в аэропорту, среагирует, если кто-то попытается вынести фолиант, не оформив это должным образом.

Брунетти, который не увидел подобного оборудования возле столов дежурных ни на одном этаже, уточнил:

– Сканер установлен?

Дотторесса Фаббиани закрыла глаза и глубоко вздохнула.

– Мы заказали его полгода назад, когда начали вставлять чипы.

Она открыла глаза и посмотрела на Брунетти.

– И?.. – поторопил ее комиссар.

– Но тот, что нам доставили, был рассчитан на чипы с другим программным обеспечением. Ну, по крайней мере так нам объяснили.

– Что было потом?

– Фирма забрала сканер обратно, а новый нам так и не привезли.

– А когда привезут, они сказали? – спросил Вианелло.

Напряженным, злым голосом директриса ответила:

– Нет.

Брунетти задал следующий вопрос:

– По вашим словам, дотторесса, в библиотечном фонде содержится восемь тысяч книг. Какое количество из них уже чипировано?

– Все, – ответила она, широким жестом обводя комнату, что должно было означать «все книги на этом этаже», и добавила: – И рукописи тоже.

– Как по-вашему, его еще долго будут везти?

Метнув в Брунетти быстрый взгляд, директриса спросила:

– А как это связано с кражей, комиссарио?

– Не хочу вас обидеть, дотторесса, но я думаю о будущих кражах.

Ее лицо застыло. Брунетти спросил себя, не собирается ли она их прогнать. Но директриса сложила руки на коленях и стала нервно теребить заусенец на большом пальце левой руки. Потом посмотрела на Брунетти: