Золушка в шоколаде - Дарья Донцова

– Понятно, – сказала я, –украсть медальон тебе показалось лучшим выходом из финансового тупика.

– Он ей не нужен на том свете, –покраснела Алла. – Я с голоду чуть не пухну, последние крохи на содержаниеКостика отдаю, а он все никак не умрет! Половина санатория уже на кладбищепереселилась, новые приехали, и те уж того… а мой словно заговоренный, ничтоего не берет. Зимой у них отопление отключилось, половина идиотов воспалениелегких получила и родителей от себя освободила. Приехала я очередные деньгиотстегивать, иду по коридору, а из кабинета заведующей тетку выводят, рыдает вовесь голос, дочка у нее умерла. Нет бы от счастья скакать! – «Добрая»мамочка помолчала и добавила: – Я хотела от Костьки отказаться, так не вышло.

– Почему? – спросила я.

– За ним ухаживать надо, – злопояснила Алла, – в обычном детдоме не оставить, а специализированныепереполнены, надо ждать, пока очередь дойдет. В общем, не стану вдаваться вподробности. За деньги заберут, а бесплатно – шиш. Только полного сироту могутпристроить, а если у полудурка бабка или мать есть, шансов ноль. Вот у наскакое государство, как любит своих граждан. Вот на Западе…

– Не знаю, как за бугром, – невыдержала я, – но у моей подруги есть дочка с диагнозом «аутизм». Ленкабилась за нее, забыв про все, и выходила. Девочка окончила школу, сейчасработает художником, детские книги иллюстрирует. Да, она с некоторымистранностями – ни за какие коврижки не выйдет к гостям, молчалива, но с мамойадекватна, способна к общению с коллегами. Пойми, аутизм – это особенностьнезаурядной личности, часто гения, способ отгородиться от назойливого мира.Возьми Костика домой, в клинике, пусть даже самой хорошей, такому ребенку оченьтрудно, мальчику, прости за банальность, нужна мать.

– Только не надо мне моральчитать! – отмахнулась Аллочка. – Я хочу жить счастливо. Чтоб былимуж, дети. А Костик… Я ведь плачу за него немалые бабки! Вот тут деньжонокнадыбала, так себе лишь брюки приобрела, на сапоги и свитер даже не взглянула.Видишь, какая материнская любовь! Я порядочная, но и о себе позаботитьсянадо. Ты ведь не расскажешь Ии Вадимовне про медальон? Понимаешь… э… э…

– Что еще?

Аллочка ухмыльнулась:

– Зойка всегда полной идиоткой была, этоеще в школе проявилось. Придет в красивой шапочке, кто-нибудь попросит: «Зой,дай поносить», – она мигом и снимет. Ну не дура ли? Ия Вадимовна тожехороша. Я бы своей дочурке за подобные фортели по рукам надубасила, мол, матьзарабатывает, а ты направо-налево вещи расшвыриваешь. А Ия лишь улыбалась изамечаний Зоечке обожаемой не делала. Ну и до чего Зойка добаловалась? Девочкупривела, Лапочку. Хитрое существо, всем улыбается, по хозяйству помогает,щебечет: «Мама Ия, мама Ия…» Вот притвора! Зойка ее в дерьме подобрала, отмылаи сестрой сделала!

– Наверное, Лапочка искренне полюбилаКрон, – пробормотала я.

– Ой, прямо-таки! – подбочениласьАлла. – У Ии Вадимовны добра полно: квартира, машина, деньги,драгоценности, вот побродяжка и смекнула: стану подлизываться – озолочусь. Атут еще и Зоя умерла! Суперски вышло! Повезло нам!

– Кому? – тихо поинтересовалась я.

– Лапочке, – хмыкнула Алла, – оней говорим.

– Тогда тебе следовало произнести«повезло ей», но ты сказала «нам».

В глазах Аллы мелькнула тень.

– А ты еще не поняла? – воскликнулаона. – Ия Вадимовна теперь Лапочку на руках носит, она ей роднее дочери,все получит. Мать Зои другой стала. Представляешь, позвонила мне и сказала:«Аллочка, сон мне приснился. Зоя плачет, просит тебе долги простить и помочь.Считай, что все списала, и приходи, я тебе дам на содержание Костика».

– И ты не отказалась от денег?

– Я похожа на дуру? Побежала, на шею ейкидалась и плакала. Теперь ясно, отчего про медальон молчать надо?

Я постаралась держать себя в руках.

– Ты за деньги работаешь? – вдругспросила Алла.

– Да, получаю зарплату, –согласилась я, решив не говорить, что с Ией Вадимовной мы никаких договоров неподписывали.