Вредная привычка жить - Юлия Климова

Я делаю робкие шаги в процессе расследования преступления, а также налаживаю связь с Воронцовым

В столовке было полно свободных столиков, но я решила быть поближе к народу. Теперь мне, словно тополиный пух, нужно было ловить информацию и собирать ее в огромный лохматый клубок. Взяв только салат, кусочек ржаного хлеба и стакан томатного сока, я села рядом с Семеновым.

Это волшебное недоразумение сразу стало поправлять свою челку, ну просто барышня перед зеркалом.

– Приятного аппетита, – осторожно сказал он, прощупывая почву.

– Вам того же, – милосердно пожелала я.

– Как новый начальник?

– Свиреп и строг, доверяет только мне, – заявила я, отламывая кусочек хлеба.

– Беспокоюсь я, – с грустью сказал Борис Александрович, – как бы он не захотел сменить весь управленческий состав.

– Обязательно намекну ему об этом.

– Ты что!

– Да гнать вас надо в шею, толку от вас никакого.

– Как это так? – возмутился волшебный начальник отдела планирования. – У меня все под контролем, все четко!

– А вы, кстати, где были в день убийства вечером? Алиби у вас есть?

– Есть!

– Какое?

– Я в кино ходил, с дамой.

– Врете.

– Это откуда тебе знать?

– Да ни одна нормальная дама с вами никуда не пойдет, так что либо признайте, что у вас нет алиби, либо признайте, что дама ваша ненормальная.

– Я сделаю все, чтобы тебя уволили!

– Не успеете, я-то к начальству поближе буду, пара-тройка горячих ночей – и Воронцов начнет черный список с вас.

– Все вы, секретарши…

Борис Александрович побагровел, но природная трусость, а также незначительный словарный запас не давали ему возможности высказаться в полной мере.

Алиби у него весьма жалкое: в кино он ходил! Так всегда говорят, когда не знают, что уже придумать. Буду-ка я его подозревать, это мне в любом случае приятно.

Семенов взял свой поднос и гордо удалился к тележкам, на которых собиралась грязная посуда: похоже, обед его я закончила досрочно.

Я встала и пересела за столик, где расположилась бухгалтерия. Девчонки обрадовались моему появлению, так как новость о новом начальстве дошла уже и до них, а я, так сказать, обладала самым большим объемом информации на эту тему, чем кто-либо еще.

Помимо девчонок из бухгалтерии за столиком сидел еще и Гребчук.

– Ну, рассказывай! – налетели на меня девчонки. – Какой он, мы же даже его не видели.

– Красив, как бог, опасен и притягателен, всем рекомендую, – порадовала я девчонок.

– Ух ты! – воскликнула Зинка.

– А какого цвета у него волосы? – спросила Лариса.

Вот она, современная молодежь: любовник еще не остыл, а она уже кружева плести собирается…

– Черные с проседью, как шкура у волка и как перо у орла, – отрапортовала я, стараясь возбудить в девчонках побольше заинтересованности.

Буду теперь со всеми дружить!

– Ух ты, – повторила Зиночка, – а Люська сказала, что он женат!

Я не знала ничего о семейном положении Воронцова, но мне было приятнее думать, что он свободен.

– Не женат, – сказала я, – такие долго не женятся.

– Почему? – спросила Лариска.

Вот ведь неймется девчонке, я и то в знак траура не накрасилась, а эта принарядилась, как на бал, и две свои подушки четвертого размера дома не забыла…

– Потому что особенному мужчине нужна особенная женщина, – объяснила я.

Лариска фыркнула.

– А какие у него планы? – поинтересовался Гребчук. – Он что-нибудь говорил о нововведениях?

– Да нет, Виталий Игоревич, ему сейчас не до работы. Он хочет за родственника своего отомстить, хочет найти того, кто убил Валентина Петровича, про алиби вот у меня спрашивал.

– Ух ты! – заело Зинку.

– Ага, – врала я, – а у вас-то у всех с алиби как?

– Я у мамы была, – сказала Лариска. – Это же вечером произошло, да?

– Где-то в одиннадцать, – сказала я.

– Я сейчас даже и не вспомню, – сказала Зиночка. – А вот если у меня алиби не будет, что тогда?

– Не знаю, но в покое он тебя не оставит, – припугнула я ее, наслаждаясь ситуацией. – А вы, Виталий Игоревич, чем занимались в это время?

– Я машину с другом чинил, никак не могли понять, в чем дело, долго провозились.

– Я думала, что машины чинят в автомастерских, – сказала я.

– А я вот все по старинке, – засмеялся Гребчук. – Купим пива – и чиним.

Только сейчас я заметила небольшую царапину у Виталия Игоревича, она шла от виска к уху.

– Где это вы так приложились? – спросила я, показывая на уже засохшую ранку.