Вредная привычка жить - Юлия Климова

Кое-что становится понятным, а кое-что – нет

На работе пришлось задержаться, и домой я пришла позднее обычного. Альжбетка дрыгала ногами в ночном клубе, а Солька, по всей видимости, ушла в кино с Лесопилкой. Я позвонила в дверь к тете Паше и уже через пару минут наслаждалась картофельным супом с фрикадельками и теплым пирогом с капустой.

– Давай еще супчику подолью, – сказала тетя Паша, размахивая половником.

– Подлейте, я сегодня вообще ничего не ела.

– А что же ты не бережешь себя совсем, исхудала вон вся.

– Так у меня на работе такое творится… такое…

– А что стряслось-то?

– Начальника моего убили.

– Батюшки, да что же это делается! – вытирая со стола, воскликнула тетя Паша. – За что же его, голубчика?

– Не знаю, – пожала я плечами, – там такое дело: все кругом перевернуто, у начальника ссадины… Драка, видно, была… То ли упал он неудачно, то ли удар был роковой, а вот только фирма наша осиротела.

– Тебя что ж, уволят теперь?

– Все может быть, вот не понравлюсь новому начальству…

– А кто же теперь директором будет?

– Не знаю, фирма эта, оказывается, жене покойного принадлежит, может, сама и надумает управлять.

– И милиция была? – не унималась тетя Паша.

– Куда же без нее, замучили вопросами…

– А кто ж его убил-то?

Я на секунду задумалась: честно говоря, день прошел в такой суматохе, что этот вопрос отошел на второй план. Хотя что тут думать, ясное дело: Потугины постарались, не зря же они звонили и угрожали Селезневу, а он под давлением все же согласился на встречу. Вот и встретились… Не поделили свое богатство, подрались… Результат этой встречи я и наблюдала сегодня утром. Только вот кто из Потугиных участвовал в этом, возможно, что и оба… Мне очень хотелось посмотреть кассеты, но я решила дождаться Сольку, с ней было как-то спокойнее. Я бы и Альжбетку подождала, но она придет только утром, до этой поры я не дотерплю.

– Так известно, кто убил-то? – прервала мою задумчивость тетя Паша.

– Нет, – замотала я головой, – будет следствие… Вот у меня, кстати, алиби нет.

– Алиби – это тебе знакомство какое надо?

– Это мне надо назвать имя того, с кем я была в то время, когда умер мой начальник, кто, так сказать, может подтвердить, что не я начальника замочила…

– Так ты на меня скажи!

Я с благодарностью посмотрела на тетю Пашу.

– Я этой милиции не боюсь, ты скажи, что со мной по рынку ходила.

– Так поздно уже было, и не хочу я вас впутывать, – сказала я, запихивая в рот последнюю фрикадельку, – да и бояться мне нечего.

– А во сколько же, голубушка, случилось все?

– В одиннадцать где-то…

– Что же я делала-то в одиннадцать… цветы поливала, что ли… Так нет же, вспомнила… Соседи наши нашумели вчера, намучилась я с ними, ничего же не знают, не умеют…

– Какие соседи? – навострила я уши.

– Так новоселы эти, их сосед сверху, Костик, залил, ну знаешь, рыжий такой, пьет все время… Кран не выключил, а в раковине засор; сам напился и спать, вот и затопил их, а уж они давай шуметь, да ты, может, сама слышала?

– Нет, – сказала я, – спала, наверное, уже, я вчера рано легла.

– Они ко мне прибежали… Макар Семенович в тапках мокрых, с тазиком, а Вера Павловна с совком и веником, руками машут, кричат – опомнились… А чего ко мне бежать, что я им тут, пожарная машина…

– Дальше-то что было?

– У них-то телефонов местных служб нету, куда звонить – не знают, побежали наверх, да Костика не добудишься…

– Сколько времени было? Только вспомните точно!

– Десять, я свой сериал глядела, сцену-то показывали – срам один, я смотрела, оторваться невозможно было. Так, а они в дверь звонят… бесстыжие… Я им дала телефоны, все, что есть у меня, и сантехника нашего, и из управы, и вообще все, что нашла. Уж они тут бегали два часа, весь тамбур водой своей залили да натоптали, я полночи домывала за ними. Пока сантехника дождались, пока воду собирали… кошмар, да и только, я спать чуть ли не в два ночи легла…

Я вскочила, чмокнула тетю Пашу в лоб, пожелала ей долголетия и вылетела в коридор. Получалось, что смерть Селезнева лежит вовсе не на совести Потугиных… Мне нужно было срочно посмотреть кассеты!

В коридоре я стала свидетелем совершенно бесстыдной сцены.

Солька, этот образец для подражания четырех классов и продленки, эта учительница, закладывающая в юные души свет знаний, эта вечно правильная Фрося, сейчас стоит на лестничной площадке, откинув голову назад, закрыв глаза от удовольствия, и позволяет огромному Славке одной рукой трогать ее правую ягодицу, а второй рукой – сжимать ее пупырчатую грудь и… лобзать страшными лобзаньями ее коралловые уста…

Фрося, Фрося, ай-яй-яй…

– Это как же вам не совестно, дети мои?.. – добавив в голос побольше строгости, спросила я.

Солька отскочила от Славки и, заикаясь, начала оправдываться:

– А мы что… мы ничего…

– Что удумала на старости лет… – качая головой, напирала я. – А ты что стоишь и смотришь? Нравится, так женись, нечего девчонке мозги пудрить, она девушка порядочная, кто на ней потом женится после этого, из нашего подъезда уже точно никто…

– Ты что, очумела?! – вернулась на грешную землю Солька.

Я засмеялась.

– Простите, кролики, что мешаю вам предаваться сладостному разврату, но у меня срочное дело. Солька, пойдем, а ты, Славка, пили, тумбочки нынче в цене!