Утраченный дневник Гете - Людмила Горелик

Ниночка бессильно опустилась на скамейку. У нее ноги подкосились. Надежда, которую давали Пашины слова, вызвала сильнейший стресс. Со вчерашнего дня женщина строила в душе оборону из непрочных кирпичей «адвокат, взятка, бизнес отдадим». Кроме них, в голову ничего не шло. Игорь, на которого она надеялась, также поддержал именно эту оборону. Прозвучавшие только что Пашкины слова строились вокруг мощного валуна «разберутся». Неужели он впрямь существует? Нина впервые подумала о нем — о том, что в полиции могут «разобраться».

— Да разве они разберутся?! — сказала она вслух.

Окружающие загалдели все сразу. Мила и Наталья присели рядом с ней на скамейку, взяли ее за руки. Остальные стояли кружком. Галдели разное, утешающее.

«Глупости», — думала Левонина, переводя взгляд с одного знакомого лица на другое.

— Ребята! — вдруг обратилась ко всем не принимавшая участия в галдеже Леля. — Я предлагаю пойти ко мне, попить вместе чайку и подумать, что, собственно, случилось с Андреем и на что можно надеяться. Ниночка, — теперь она смотрела на Нину, — ты же все равно сейчас не заснешь! Какой уж там сон, на тебе лица нет… Пойдем ко мне, это рядом, посидим, поговорим. А потом мы тебя домой проводим.

Пока шли, Леле в голову пришла еще одна мысль.

— А давайте Потапова позовем! — предложила она. — Он недалеко живет, через дамбу. Может, придет и что-нибудь посоветует. Он вроде частного сыщика, — обратилась она к Нине.

— Частный сыщик? — встрепенулась та. — Что ж, давайте позовем!

Потапов, как услышал про арест Левонина и что мать его у Шварц сейчас находится, согласился прийти сразу. Только и успели чайник вскипятить и бутерброды порезать, как он явился.

Расположились в комнате. Гостям было тесно за столом. Потапов крайне неудобно сел, на углу.

«Семь лет без взаимности», — подумала Таня.

На видящих его впервые он впечатления не произвел.

«Ну ладно, вреда-то от него не будет», — разочарованно вздохнула про себя Нина. Она почувствовала, как сильно проголодалась — ведь сегодня ничего еще не ела вообще… Свежий горячий чай с сахаром, бутерброд с сыром — все казалось ей необыкновенно вкусным.

Все смотрели на Потапова. Он молчал, держа чашку на весу, тоже чай прихлебывал.

— Нина, — начала Шварц, — если ты уверена, что не Андрей положил в столик эти ключи, то кто мог это сделать? Перечисли всех, кто был у вас в квартире… — она задумалась, — за последнюю неделю. — И пояснила, вопросительно глядя на Потапова: — Если связывать ключи с убийцей, они перестали ему быть нужными со дня убийства Данилкиной — в тот день в квартиру залезли с помощью ключей.

Потапов кивнул и все же взял инициативу в свои руки:

— Вспомните, Нина Ефимовна, всех, кто заходил в вашу квартиру на этой неделе, кроме вас самой и вашего сына.

— Да кому ж ключи подбрасывать нужно, кроме полиции?! — удивилась Нина. — У нас и не было в эту неделю посторонних… Ну, Галя убирала… Так она каждую неделю убирает, никогда заколки не взяла… Деньги оставляем в столе, не берет никогда.

— А кто эта Галя? — спросил Потапов.

— Галя еженедельную уборку у нас делает уже четыре года. Последние два года она и на постоянную работу устроилась, соцработником, однако нас не бросает. К ней никогда никаких претензий не было.

— Это не Покусаева Галя, соцработник? — оживилась Мила.

— Да, ее фамилия Покусаева.

— Не может быть… — Мила осеклась, потом выпалила: — Это она Сонин труп обнаружила! У нее были ключи, но она сразу после убийства их в полицию передала. Она сама мне говорила.

Все чрезвычайно заволновались. Нина молчала. Только вздохнула тяжело:

— Неужели Галя?! Не может быть!

— Идем дальше, — строго сказал Потапов. — Кроме домработницы, кто к вам заходил?

— Ну, за день до обыска приходила Виктория Сергеевна… Это Копылова, хозяйка салона красоты. У нее с сыном общие деловые интересы. Я сегодня про нее на допросе в полиции рассказывала. Про нее много спрашивали.

— Хорошо, — кивнул Потапов. — Еще кто? Может, сантехник или электрик? Или почтальон. Про всех рассказывайте.

Нина задумалась.

— Нет, никто больше не приходил. Только Игорь Григорьевич, конечно, был. Он часто заходит.

— Кто этот Игорь Григорьевич?

— Озерцов, преподаватель музучилища. Он близкий друг нашей семьи, часто заходит, и на этой неделе был, конечно.

— Он друг Андрея?

— С Андреем у него тоже хорошие отношения. Но дружит он больше со мной, — ответила Нина.

— Давно ли вы знакомы? — продолжал Потапов.

— Почти год.

Нина очень устала от расспросов. Она выдержала тяжелый допрос днем в полиции. И сейчас то же самое. Зачем она сюда пришла? Зачем согласилась ответить на вопросы этого… частного детектива? Он и на детектива-то не похож. Больше даже на полицейского или просто на работягу какого-то. Где его Леля откопала? Увлекающаяся натура эта Леля!

— Извините, я очень устала, — сказала она. — Я, пожалуй, пойду домой.

Возражать никто не посмел. Шел уже третий час ночи, и после слов Нины остальные тоже почувствовали усталость.

— Ниночка, тогда мы тебя проводим, а потом уже, от твоего дома, вызовем такси, — засуетилась Наталья.

— Нет-нет, что это ты выдумала! Вам вон как далеко ехать. А мне тут два шага; я сама дойду, — не согласилась Нина.

— Наташа, вызывай такси, и поезжайте, — вмешалась Шварц. — А Нину мы с Порфирием Петровичем проводим. Не откажетесь, Порфирий Петрович?

— С радостью соглашусь, — неожиданно галантно ответил Потапов.

Уже наступила глубокая ночь. Улицы были тихи и пустынны. На одной из скамеек на Блонье увидели юношу, который дремал, положив под голову рюкзак. Больше не было никого. Шли втроем по пустому саду, не спеша, вдыхая предутреннюю свежесть. Вот при выходе из Блонье стоит гордый бронзовый олень, охраняемый двумя маленькими львами…

— Каждый смолянин на этом олене в детстве хоть раз посидел, — усмехнулся Потапов. — Красивый у нас город! Вы ведь тоже коренные смоляне?

Шварц живо откликнулась:

— Я в третьем поколении. А ты, Ниночка?

— Я — нет. Но с детства здесь живу. Совсем маленькая была, когда родители с Севера сюда перебрались. — Она помолчала, потом добавила: — Вот муж мой был по происхождению смолянин!

Леля рассмеялась и пояснила Потапову:

— Это шутка. Я у Георгия Владимировича училась в институте. Он из Франции приехал в конце пятидесятых. Учил нас французскому — второй язык для нас, я в английской группе училась. Французский он знал замечательно. Он по-русски с французским акцентом говорил — так мы, будучи студентами, шутили.