Время предательства - Луиз Пенни

После обеда с курицей в вине, зеленым салатом, фруктами и сладостями все трое занялись мытьем посуды. Старший инспектор по локоть в мыльной пене плескался в эмалированной раковине, а Брюнели вооружились полотенцами.

Кухня была старая, без посудомоечной машины и новомодных смесителей. Никаких навесных шкафчиков. Только полки темного дерева для тарелок над мраморной столешницей. И шкафчики темного дерева внизу.

Обеденный стол служил также и кухонным. Окна выходили в задний дворик, но снаружи стояла темнота, и гости ничего не видели, кроме своих отражений.

Здесь все отвечало своему названию. Старая кухня в старом доме в очень старой деревне. Кухня, в которой пахло беконом и выпечкой. Розмарином, тимьяном и мандаринами. И курицей в вине.

Когда они покончили с мытьем посуды, Гамаш посмотрел на часы над раковиной. Почти девять.

Тереза и Жером вернулись в гостиную. Он пошуровал угли в камине, а она нашла и включила проигрыватель. Зазвучала тихая музыка – известный скрипичный концерт.

Гамаш надел куртку и свистнул Анри.

– Вечерняя прогулка? – спросил Жером, разглядывавший корешки книг в книжном шкафу.

– Хотите составить компанию?

Гамаш пристегнул поводок к ошейнику Анри.

– Без меня, merci, – отказалась Тереза. Она сидела у огня, вид у нее был спокойный, но усталый. – Я приму душ и сразу в постель.

– А я с вами прогуляюсь, Арман, – сказал Жером и рассмеялся, увидев удивленное лицо Гамаша.

– Не позволяйте ему стоять на месте слишком долго, – крикнула Тереза им вслед. – Он похож на нижнюю половину снеговика. Мальчишки всегда пытаются поставить на него снежный шар.

– Неправда, – сказал Жером, натягивая куртку. – Всего лишь один раз и случилось. – Он закрыл за собой дверь. – Идемте. Мне будет любопытно увидеть эту деревеньку, которая вам так нравится.

– Прогулка не займет много времени.

Холод сразу же напал на них, но он не причинял ни неудобства, ни беспокойства – только освежал. Бодрил. Они были хорошо защищены от мороза. Высокий человек и низенький, похожий на колобка. Они напоминали разорванный восклицательный знак.

Сойдя по широким ступенькам с веранды, они повернули налево и двинулись по расчищенной дороге. Старший инспектор отстегнул поводок, кинул теннисный мячик, и пес прыгнул в снежный сугроб и принялся яростно откапывать драгоценную игрушку.

Гамаш с любопытством ждал реакции своего спутника на деревню. Он уже успел понять, что Жерома Брюнеля не так-то легко раскусить. Жером был городским человеком и по рождению, и по воспитанию. Медицину изучал в Монреальском университете, а еще раньше учился в парижской Сорбонне, где и познакомился с Терезой. Она тогда заканчивала диссертацию по истории искусства.

Деревенская жизнь и Жером Брюнель представляли собой разные полюса магнита.

Пройдя молча один круг, Жером остановился и уставился на три громадные сосны, подсвеченные и устремленные в небо. Пока Гамаш бросал мячик, играя с Анри, Жером разглядывал дома вокруг луга. Некоторые из них – красного кирпича, другие обшиты вагонкой, третьи – из плитняка, словно вытолкнуты из земли, на которой стояли. Явление природы. Но Жером не стал говорить о своем впечатлении – он снова повернулся к трем соснам. Запрокинув голову, осмотрел их до самых макушек, устремленных к звездам.

– Знаете, Арман, – сказал он, глядя вверх, – некоторые из них и не звезды даже, а спутники связи.

Он возвратился на грешную землю и встретился взглядом с Гамашем. Между ними в морозном воздухе клубилась дымка теплого дыхания.

– Oui, – сказал Арман.

Анри уселся у его ног, глядя на руку Гамаша в перчатке, держащую теннисный мячик, на котором намерзла собачья слюна.

– Они летают по своим орбитам, – продолжил Жером. – Принимают сигналы, посылают. Покрывают всю землю.

– Почти всю, – поправил его Гамаш.

В свете гирлянд старший инспектор увидел улыбку на лунообразном лице Жерома.

– Почти, – кивнул Жером. – Поэтому вы и привезли нас сюда, да? Не потому, что никто не догадается искать нас здесь, а потому, что деревня невидима. Они не увидят нас здесь, верно? – Он взмахнул рукой, показывая на небо.

– Вы обратили внимание, что, едва лишь мы спустились с холма, сигнал на наших сотовых пропал? – спросил Гамаш.

– Обратил. И это касается не только сотовых?

– Абсолютно всего. Ноутбуки, смартфоны, планшеты – здесь ничего не работает. Но есть телефон и электричество, – сказал Гамаш. – Проводные.

– И Интернета нет?

– Коммутируемый доступ. Даже кабеля не проложено. Затраты интернет-компаний на прокладку кабеля не окупились бы.

Гамаш повел рукой, и Жером посмотрел вдаль – за тот малый кружок света, который являла собой деревня. В темноту.

Горы. Лес. Непроходимая чащоба.

Вот в чем состояла уникальность этого места. С точки зрения телекоммуникационной, спутниковой здесь царила полная темнота.

– Мертвая зона, – сказал Жером, переводя взгляд на Гамаша.

Старший инспектор снова кинул мячик, и Анри нырнул в сугроб, оставив на поверхности только бешено виляющий хвост.

– Extraordinaire^[32], – сказал Жером.

Он опять пошел вперед, глядя вниз, на свои ноги. Он шел и думал.

Наконец он остановился:

– Они не могут нас отследить. Не могут найти. Они нас не видят и не слышат.

Объяснять, кто такие «они», не было нужды.

Гамаш кивнул в сторону бистро:

– Как насчет рюмочки на ночь?

– Вы издеваетесь? Да я целую бочку выпью!

Жером быстро покатился к бистро, словно земля наклонилась в ту сторону. Гамаш задержался на минуту, заметив, что Анри все еще не вылез из сугроба.

– Ну что ж такое! – сказал Гамаш, когда Анри высунул голову, облепленную снегом, но без мячика в зубах.