Кинжал в постели - Галина Владимировна Романова

Олег Воскобойников дремал. Мысли текли плавно, медленно, были очень приятными и милыми. Приятными и нежными были воспоминания сегодняшнего вечера.

Он вернулся домой сегодня поздно. С удовольствием посмотрел с улицы на свои светящиеся окна. Заметил в одном из них женский силуэт и тут же заспешил к подъезду. Валечка вспыхнула, когда он с силой прижал ее к себе и стиснул сильной рукой ее ниже поясницы. Но не оттолкнула его руки, прижалась еще сильнее.

– Наскучалась я, Олег, по настоящему мужику. Просто сил нет, как наскучалась, – призналась она ему как-то.

И ему очень приятно было сознавать, что он с ее легкой руки попал в разряд настоящих мужиков. И старался соответствовать.

Ужинали они молча. Они почти всегда, когда ели, молчали. Не вошло еще в привычку делиться новостями, скопившимися за день. Это с мамой было удобно. С Валечкой он пока так не мог. И дело было вовсе не в отсутствии доверия. Дело было в том, что он опасался проявить слабость, боялся ей жаловаться. Это мама всегда понимала, всегда сочувствовала. Олежек всегда в ее глазах был прав. А многие другие были гадами и бессовестными негодяями.

Вдруг Валечка не примет его сторону? Вдруг косо посмотрит и, что еще того хуже, подумает о нем как о гаде и бессовестном негодяе?

И он пока остерегался быть с ней настолько откровенным.

Она заставила его сегодня вымыть руки. Как ребенка, честное слово! И пока он плескался под мощной струей воды, умываясь, терпеливо стояла сзади с чистым полотенцем. Потом усадила за стол и принялась наполнять тарелки. Господи, чего только не было!

Утиная грудка под каким-то сложным кисло-сладким соусом. Теплая стручковая фасоль с помидорами. Тонкие полоски маринованной рыбки. Он просто не мог все не попробовать. И в результате объелся. И пыхтел потом, вышагивая по квартире.

– Если хочешь, выйдем, подышим, – предложила она с улыбкой. – Заодно ужин растрясем, а?

Он от предложения отказался. Снова вылезать из теплого нутра квартиры на холод, в темноту, бр-рр, неохота.

– У меня есть предложение получше, – подмигнул ей Воскобойников и потащил ее в кровать.

Все получилось у них просто прекрасно! И одышка от переедания куда-то подевалась, и тяжесть в желудке исчезла, когда он любил ее. Неторопливо, нежно, специально оттягивая долгожданный момент. И он вышел потрясающим! С ее протяжным стоном, судорожно вытянувшимся телом, с его осознанием, что он настоящий мужик.

Потом было еще раз и еще! А потом Валечка уснула, уткнувшись пышной грудью ему в бок и перекинув через него ногу. И он начал дремать, с наслаждением смакуя воспоминания минувшего вечера.

Все хорошо, все просто замечательно, думал Воскобойников, балансируя на грани сна и реальности. Спасибо, мама…

Стремительное падение в вязкую негу сна вдруг прервал резкий звук. Воскобойников дернулся, поморщился, шевельнулся. Открыл глаза и ошалело заморгал, не понимая, что его встревожило.

Валечка заворочалась рядом, но не проснулась. Отвернулась, стянув за собой все одеяло, и снова ровно и глубоко задышала.

Звук повторился и прямо над его ухом. Дребезжаще шуршащий, ерзающий. Телефон, понял Воскобойников. Он поставил его на виброзвонок. И тот теперь надрывался в беззвучном крике, ползая по прикроватной тумбочке у него в изголовье.

Олег осторожно встал, схватил телефон и осторожным шагом вышел из спальни. Плотно закрыл дверь и подумал, что если это Суворов, то он ему завтра башку оторвет. Только когда глянул на номер, озадачился. Это звонил не Суворов, хотя, конечно, идиот мог додуматься звонить ему с чужого номера.

– Да! – громко, но все же шепотом, рявкнул Олег в трубку, намереваясь запугать Суворова – если это он – до поноса. – Чего тебе?!

– Олег Иванович? – опешил не Суворов.

– Ну! – опешил теперь и Воскобойников. – Он самый!

– Это Боголюбов…

Воскобойников тут же подосадовал на себя за то, что всучил этому малому свой номер.

«Ты звони, если что», – проговорил он сегодня, выпуская Сергея, с великой неохотой.

«Зачем?» – удивился еще вчерашний подследственный.

«Мало ли…» – пряча глаза в ворох бумаг, разложенных на его рабочем столе, проговорил Воскобойников тогда. – Вдруг моя помощь понадобится. Тебе же нелегко теперь.

Это он так толерантность проявлял по совету руководства. Хотя, на его взгляд, веяло от этого Боголюбова опасностью. Хоть убей, но веяло. Сводило хребет Олегу, когда Сергей стоял и смотрел на него сверху вниз.

– Что тебе нужно, Боголюбов? – не очень приветливо отозвался Олег. И снова вспомнил о гребаной толерантности, которую он должен проявлять. И чуть смягчил тон: – Что-то случилось?

– Да! – странным скрипучим голосом произнес Боголюбов.

– Что?

– Алика… Она…

– Так, стоп. Какая Алика?!

Имя было знакомым, но после сладкой неги в объятиях милой женщины соображалось туговато.