Отравленная страсть - Сергей Бакшеев

Женя опять надолго замолчала.

– Ну что? Что она сказала? – торопил я.

– Она догадалась, что в тот момент он был уже мертв.

В глазах помутнело. Хорошо, что я сидел на стуле, руки вцепились в стол, я переждал головокружение. Этот свидетель гораздо опаснее, чем таксисты. А если сопоставить оба показания, то вот она – общая картина преступления и утаивания улик.

– А ты?

– Тиша, я так испугалась, что сразу дала ей денег.

– За молчание?

– Ну конечно. Она обещала, что никому ничего не скажет.

– Ты веришь слову сплетницы.

– Она одинока, и ей очень нужны деньги.

– Тогда она придет еще!

– Лишь бы молчала.

– Да, ситуация – хуже не придумаешь. Мы вляпались капитально. Она запомнила парней, то есть нас?

– Я не стала спрашивать. Я попыталась представить все шуткой. Глупо, конечно…

– Да, это уже не шуточки. И следователь к нам приходила.

– Саша рассказал.

– У следствия есть улика. Заколка от галстука Воробьева, найденная в машине Глебовой. Но Воробьев вроде бы вместе с Калининым накануне забирал машину, и теоретически мог тогда обронить заколку.

– В тот вечер заколка на нем была.

– Да знаю! Я же говорю, теоретически. Пока прикидываюсь глупеньким, моя хата с краю – ничего не знаю. Но надолго ли это возможно? Выход один. Надо искать убийцу. Настоящего! Того, кто впрыснул чертов яд в коньяк.

– Может, рассказать все Юре?

– А если это он все организовал?

– Нет. Он не мог! Даже если… если только предположить, что это он, Юра никогда не стал бы подставлять меня.

– Ну почему же. Вариант первый. Он узнал, что у тебя с Воробьевым тайная связь и пожелал избавиться от обоих. Ревность, знаешь ли, штука взрывоопасная. Даже если ты не выпьешь коньяк, то труп окажется в твоей квартире. Поди оправдайся потом, что не ты его отравила. Большой срок светит. Вариант второй. Он ничего не знал о вашей связи, но у него были другие серьезные основания устранить Воробьева. Например, как свидетеля тайных незаконных махинаций. Калинин просто не мог предположить, что Воробьев пойдет распивать коньяк к тебе.

– Тихон, если ты будешь так думать о Юрии Борисовиче, то я на тебя обижусь.

– И что это изменит в наших отношениях? – с циничной усмешкой произнес я.

Женя резко встала и шагнула к выходу.

– Подожди! – Я перехватил ее, сжав в ладонях хрупкие плечи.

– Пусти меня!

– Женя, подожди. Ну зачем тебе этот старик?

– Я не буду говорить на эту тему. Отпусти!

Она дернулась, но я не отпускал, напротив, с силой прижал к себе. Женя перестала сопротивляться, но ледяным тоном произнесла:

– Убери руки. Мне надо идти.

Дверь неожиданно распахнулась. На пороге стоял строгий, аккуратно стриженный молодой человек в изрядно мятых легких брюках. В его облике было что-то знакомое.

– Евгения, я за тобой, – заявил он, хмуро рассматривая наши прижатые тела.

Я узнал в парне водителя Калинина. Мои руки опустились. Женя удивленно обернулась на вошедшего:

– Вадим, как ты меня нашел? Вместо ответа прозвучало:

– Тебя ждет Юрий Борисович.

– Как ты узнал, что я здесь?

– Мы приехали к тебе домой, не застали. Юрий Борисович долго ждал, потом велел тебя найти.

– А как ты узнал? Я же здесь первый раз.

– Смотался в таксопарк, поговорил с таксистами. У меня там много знакомых. Нашел водилу, который подвозил тебя. Ты девушка заметная. – Вадим криво улыбнулся. – Следующий раз, если захочешь скрыться, пользуйся общественным транспортом. Хотя нет. На тебя и там обратят внимание.

Он самодовольно рассмеялся. Евгения смерила его надменным взглядом и скомандовала:

– Поехали.

Вадим тут же смолок и галантно пропустил девушку вперед. Широкая спина в несвежей рубашке заслонила стройную фигуру. За ушедшими качнулась входная дверь, но не закрылась. Я тупо глядел в пустой проем. Опять старый Папик увел от меня любимую девушку. Нынешний вечер она проведет с ним. А может, и ночь! Сердце разрывалось от невыносимой боли. Этому надо положить конец! Завтра я сделаю так, чтобы он до конца своих дней оставил ее в покое.

Или я уничтожу его!