Обреченные невесты - Тед Деккер

— Например?

— Например, кого ты любишь.

«Выходит… Значит, я не ошибся. Ники боится, что послание касается ее. Что угроза адресована ей».

Брэд не мог утверждать, что она заблуждается. Он сам не до конца разобрался в своих чувствах к Ники, и уж тем более трудно сказать, как воспринимают их отношения другие. Ясно, например, что Ким подозревает, будто его с Ники связывает нечто большее, чем просто взаимный интерес.

— Насколько я понимаю, ты хочешь отменить наш завтрашний ужин, — заговорил он. — Так, чтобы со стороны никто не подумал, что ты…

Ники шагнула вперед и оборвала его слова поцелуем. Губы у нее были теплые и мягкие, а поцелуй — более чем дружеским. Изумленному Брэду не хватило духа ответить на поцелуй, пока Ники сама не отстранилась.

— Нет, деревенщина ты этакая, ничего я отменять не собираюсь. — Она зарделась от смущения. — Извини. Извини, я не должна была так себя вести.

— Да что ты такое говоришь? Ты права.

— В каком смысле?

Брэд заколебался.

— Мы должны исходить из того, что его потенциальная мишень — ты. Я уже связался с полицией Денвера. Сегодня же ночью к твоему дому пришлют патрульную машину. Теперь ты под охраной.

— Теперь — это как? — Ники сделала шаг назад.

— Это значит с данного момента. Или, вернее, с того момента, как я завершу свои дела с Ким. Надеюсь, ты не…

— Нет-нет, не беспокойся. Может, это и слишком, но все равно спасибо за заботу.

В кармане у Брэда зазвонил мобильник.

— Да, Фрэнк, что нового? — ответил он.

— Мне звонит директор Центра Благополучия и Разума. Говорит, постоялица по имени Райская Птичка готова осмотреть тело. При одном условии: ты доставишь труп туда. Она утверждает, ты понимаешь, о чем речь, и ждет ответа.

— Это невозможно. — У Брэда все поплыло перед глазами. Дикость какая-то: везти труп женщине, которая утверждает, что при прикосновении к мертвому телу ей видятся призраки. Есть масса причин, по которым даже рассматривать такую возможность не следует, да и через несколько часов для опознания тела в морг приедет обезумевшая от горя мать Мелиссы.

Но помимо всех остальных существовала еще одна причина, и только о ней Брэд сейчас думал.

Райская Птичка. Есть в ней нечто такое, чего он не мог уловить. К тому же нет ведь хоть сколько-нибудь заметных следов, которые могли бы привести к убийце… Почему бы и нет? Положим, на это «почему» можно ответить десятком «потому», но в сравнении, пусть даже с самым ничтожным, шансом докопаться до правды все они вдруг показались не важными.

— Ладно, так и передам, — сказал Фрэнк.

— Нет. — Брэд выдержал взгляд Ники. — Скажи ей, мы согласны. Будем через два часа с телом.

Вечер выдался прохладным. Он наступил раньше обычного из-за ползущих к городу туч. Квинтон Гулд стоял между двумя валунами на холме и в бинокль смотрел на раскинувшееся внизу поселение.

Центр Благополучия и Разума.

Это третья поездка Брэда Рейнза в центр за последние три дня, и дважды за ним наблюдал с этого самого места Квинтон Гулд.

О центре он кое-что знал. Например, то, что учреждение это создано для таких, как он: умных и одаренных. Но, наблюдая за психами, разгуливающими внизу, он испытывал сильное раздражение против тех, кто заставил этих болванов поверить, будто они отдаленно могут претендовать на сходство с ним.

Есть Бог, есть ангелы, есть люди, есть собаки, есть насекомые. Человек должен знать, к какой категории он принадлежит. Сравнивать клоунов, дергающихся внизу, с ним — то же самое, что сравнивать ребенка, дующего в пластмассовый горн, с маэстро, дирижирующим оркестром. И если уж называть вещи своими именами, надо признать: из-за таких типов, как эти избранные, люди, подобные Квинтону, вынуждены ходить со штампом «больной».

И все же наблюдать за агентом ФБР — занятие захватывающее. Он клюнул на наживку, которую подбросил Квинтон, и принялся за исчерпывающее исследование центров психотерапии, которое и привело его в небольшое поселение, затерявшееся у подножия гор.

А пока ФБР захвачено «расследованием», Квинтон просто увел свою пятую фаворитку прямо из-под их фэбээровских носов. А это важно — увести из-под носа. Бог перемещается прямо под коллективным носом невежеств. Как ангелы и демоны. Как Квинтон Гулд.

Он видел, как от городского морга отъезжает выкрашенная в красное и белое машина «скорой помощи», и в голове зароились десятки вопросов. Тело внутри или они только едут за ним? Или эта машина вообще не имеет отношения к телу?

Ясно, что перевозить Мелиссу так скоро они не могут.

Стараясь оставаться незамеченным, он следовал за машиной «скорой помощи» на своем пикапе. Поняв, куда она направляется, Квинтон мгновенно съехал с дороги и кратчайшим маршрутом помчался туда, где можно будет наблюдать момент прибытия.

Машина остановилась на круговой дорожке, и из нее вышли двое: водитель и мужчина, в котором Квинтон почти сразу признал агента Рейнза.

От одной мысли, что его дева доставлена, не важно по какой причине, в этот вертеп идиотов, его затрясло. Впрочем, Квинтон понимал, что его страхи необоснованны.

Они видят призраков там, где их нет, воображают ужасы, на которые способны только ничтожества. Превращают себя из ангела в демона. Надо все же отдать должное ФБР: даже там нет глупцов, способных перетаскивать его прекрасную, практически несравненную невесту, словно это кусок мяса.

«Но если все же ее вытащили в такую ночь, клянусь: я согрешу. Прости меня, Отче, но твоим святым именем клянусь: я согрешу».

Рейнз и санитары вытащили каталку. Квинтон почувствовал стеснение в груди. Тело было привязано ремнями к тонкому матрасу, и хотя лицо покрывала белая простыня, нос различить было можно. Даже отсюда Квинтону стало ясно, что он смотрит на свою пятую избранницу.

У основания черепа что-то загудело, и Квинтон почувствовал, как голову сдавило обручем, словно чья-то рука проникла внутрь и запустила пальцы прямо в мозг. Рука, через которую пропущен электрический ток. Рука Бога.

Давно уже Квинтон не испытывал такой полыхающей ярости. Он был настолько поглощен тем, как каталка перемещается по дорожке — подрагивание тела, тучи атакующих его микробов, дверь в центр, открывающаяся, чтобы пропустить каталку, — что почти не замечал, как сам дрожит будто осиновый лист. В его возмущенном бормотании смешались Бог, смерть, красота и избранные, стоящие так высоко, что понять их способны только они сами.

Тело исчезло. Квинтон немного успокоился и минут десять стоял неподвижно, умоляя Бога даровать ему возможность еще хоть раз увидеть тело. Бог молитву не услышал.

Квинтон опустил бинокль, присел и стал раскачиваться. Он знал, что так ведут себя все психи: стараются найти ритмическое соответствие своим беспорядочным мыслям, — но сейчас его никто не видел, и он решил отдаться этим успокаивающим движениям.