Наука страсти нежной - Татьяна Гармаш-Роффе

После разговора с детективом я почти совсем успокоилась. Продолжая аналогию с врачом, я ощутила, что вверила свою жизнь в надежные, опытные руки. Алексей Андреевич восхитил меня умением видеть в ситуации то, что пролетает мимо обычного сознания. Он мгновенно вычислил, где я находилась перед тем, как очутиться на бульваре, и выстроил линию событий, показал их связь. То, что еще пару часов назад мне представлялось необъяснимой загадкой, превратилось в достаточно внятную, хоть и пугающую историю. И роль Роберта в этом деле прояснилась. Вернее, стала понятной причина, по которой убийцы его наняли: ведь им нужно было срочно вернуться в квартиру бедного Амрита…

И, боже, как удачно, что учитель приказал мне уйти! То ли он что-то почувствовал подозрительное, то ли «гость», наоборот, сказал, что пришел по чрезвычайно важному делу, усыпив его бдительность… Поскольку разговор по видео-фону я не слышала, то теперь остается только гадать. Например, «гость» мог представиться инспектором из налоговой, – ясно, что в подобном раскладе ни «инспектору» не следовало видеть меня, ни мне слышать их беседу.

Как бы то ни было, Амрит очень удачно выставил меня из своей квартиры, иначе бы вскоре там нашли и мой труп рядом с его…

При этой мысли меня передернуло, будто током ударило. Ох, ни к чему размышлять о подобных вещах на ночь!

Неожиданно я пожалела, что Роберт больше не со мной. Не в одной квартире, не в одной постели… Его всплеск страсти был куда больше, куда значительнее обычного плотского влечения: столько в нем было нерастраченной нежности, горячей ласки, которую он щедро излил на меня… И в которой я так отчаянно нуждалась… «Вот и встретились два одиночества», как в песне какой-то поется.

Амрит объяснял отношения мужчины и женщины взаимодействием инь-ян (кто бы сомневался), женского и мужского начала. Я и раньше об этом читала, так что открытия не случилось. И все-таки после его слов я как-то особенно ясно осознала, что в отношениях полов главное – обмен: давать и брать в равной степени. В нашем же обществе, в нашем менталитете идея взаимного обмена отсутствует. Статьи психологов и прочих умных людей в расчет брать не будем – они влияют лишь на малую аудиторию своих читателей. В целом же наш менталитет отразился в нашем же языке: «она ему отдалась (или, в плебейской версии, – дала), а «он ее взял».

С Робертом было иначе. Мы одновременно отдавались друг другу и брали друг друга. Дарили и принимали подарок. Насыщались и насыщали.

Такого я раньше ни с кем не испытывала. Ни с Васькой, ни до Васьки. Не знаю, почему и кто в этом виноват… Неважно. Главное, что с Робертом я…

Волна невыносимого желания захлестнула меня. Накатила, как цунами, утопила в себе, лишив воздуха. Роберт, Роберт, почему ты сейчас не со мной?!

У меня есть его номер. Позвонить, сказать: «Приезжай!»

Он бы мгновенно прилетел, я уверена.

Хотя… Прилететь-то прилетел бы… Но вовсе не факт, что для нежностей.

Все, о чем я думала и рассуждала всего несколько минут назад, вдруг показалось мне бредом. Я просто нафантазировала, выдумала какой-то наш особый контакт с Робертом, – а на самом деле я принимаю желаемое за действительное. От отчаяния, от одиночества, – как бездомный щенок, который заглядывает в глаза каждому прохожему: возьмешь меня к себе? Будешь меня любить?

Вот дура-то. Действительно, идиотка, иначе и не скажешь.

А в реальности будет вот что: Роберт, как только я ему позвоню, снова примется ругать меня. Я дура, я все не так сделала, неправильно: сбежала тайком, забрала свои документы с карточкой, сочла, что в этой глуши нахожусь в безопасности и могу больше не прятаться…

«Идиотка!»

И зачем мне такое слушать, спрашивается?

Незачем.

Я разделась, приняла душ, надела пижаму и забралась в мягкую, чистую постель с книжкой, купленной днем в супермаркете. Включила ночник возле кровати – основание в виде вазы цвета синий кобальт и молочно-белый, струивший приятный глазу свет, стеклянный абажур, таких теперь не делают. Раскрыла книжку, приготовилась читать.

И не заметила, как заснула.