Без вины преступница - Галина Владимировна Романова

В сауне, где они отдыхали в субботу вечером, не было других посетителей. Только они двое и еще их охрана. Охрана Гнедых. Один на улице осматривал местность и время от времени подносил ко рту портативный радиопередатчик, чтобы доложить второму, что все чисто. Второй дежурил у входа в помещение, где парились хозяин с другом.

Они засели там давно, пошел уже второй час, как оба скрылись за тяжелой дубовой дверью. Сначала парная в три подхода. После парной бассейн с ледяной водой, куда они ныряли с матерком – знали, что никто не услышит. Никто, кроме охранника. Теперь они переместились в комнату приема пищи, как значилось на плане эвакуации, который висел у охранника перед глазами.

Пищи было немного. Он сам им накрывал, пока они рычали в парной, нахлестывая друг друга березовыми вениками. Дорогое импортное пиво. Малосоленая рыба благородных сортов. Вареные раки. Зелень. И хлеб, который искусно пекла домработница Гнедых.

Друзья пили пиво, закусывали и громко разговаривали, не заботясь, что их могут подслушать посторонние. Посторонних не было, только охранник. Никакой прослушки, он лично проверил все углы и стены перед тем, как туда вошел хозяин.

Они говорили, не опасаясь чужих ушей. Громко.

– Вот если бы, старик, мы не прошли с тобой огонь, воду и медные трубы, я бы давно уже от тебя избавился, – признался Гнедых после сорока минут пустого трепа о бабах, бывшей жене и пустой невезучей Веронике. Зубами откупорил бутылку пива, на которой пробка вдруг не пошла по резьбе. – Что ты творишь, а, Стас? На кой черт тебе понадобилось бить эту несчастную по голове? Ты же все успел! Зачем?

Стас коротко вздохнул с деревянной скамьи напротив и виновато глянул в глаза другу.

– Прости, Саш! Бес попутал.

– Я хочу знать: зачем? Подставить меня решил? – Гнедых страшно оскалился и цапнул зубами бутылочное горлышко. – Вот так я тебе голову откушу, если что, Стасик!

– Саш, чего ты завелся-то? Из-за девки какой-то! Далась она тебе.

Гнедых с грохотом поставил бутылку на стол. Уперся ладонями в широко разведенные голые колени, глянул тяжело.

– А ничего, что меня в ментуру таскали для допроса, а? – Голос был тихий и страшный. – Я успел забыть, Стасик, как это подло и противно, когда мент буравит тебя сочувственным взглядом и строчит, сука, свой протокол! Ты в какое говно меня втянул, Стасик?

– Прости, Саша! Прости!

Стас Бушин заерзал на деревянной скамейке, кутаясь в белоснежную простыню, как будто ему было холодно. На самом деле ему было сейчас так жарко, словно его черти жарили!

– У меня и в мыслях не было, поверь, сделать гадость именно тебе.

Стас промокнул кончиком простыни пот над верхней губой. Там пощипывало. Он тут же вспомнил, что сегодня неосторожно порезался, когда брился. Все из-за Жанки – подкралась сзади, чтобы обнять, и толкнула. Он порезался, разозлился. Обернулся на нее, чтобы прикрикнуть, – и не смог. Она так на него смотрела…

Стыдно признаться, но он был слаб перед чарами этой бабы. Тонул в ее бездонных глазищах. Задыхался от запаха ее кожи – гладкой, как бархат. Млел от ее улыбки. И хотел, хотел ее постоянно. Они редко вылезали из койки, когда оставались одни. И он точно знал, что хочет провести остаток жизни с ней, а не с кем-то еще. Кажется, она хотела того же, но…

Но Стас не был дураком. Он понимал, что в браке к огромной разнице в возрасте должно прилагаться огромное состояние. Пока у него с этим все в порядке, хотя Жанка и обладала уникальной способностью избавлять его от его денег. Пока все нормально. Но ведь это пока. А что будет дальше? Когда он начнет стареть, дряхлеть? Компенсация должна быть куда ощутимее, так? И стараться нужно уже теперь. Вот он и старался.