Штамп на сердце женщины-вамп - Дарья Донцова

– Это же обувь Марфы?

– Да, – подтвердила я, – девочка сняла их перед тем, как войти в дом, она аккуратная.

– Только в гостях, – поморщился Михаил. – Вообще-то я не думаю о том, что дети носят, их одеждой жена занимается. Но эти туфли запомнил, потому что с ними связан скандал. Марфа его в Лондоне в Харродз устроила. Мы пришли в магазин купить ей что-то из обуви. Я не ходок по лавкам, но за границей мы с женой вместе по бутикам гуляем. Марфа попросила купить кроссовки, на мой взгляд, отвратительные: белые с розовым мехом, золотыми пряжками, черными заплатками. Я глянул на китч и твердо сказал: нет! Марфа заскулила: «Они самые модные, в школе у всех такие». Это у нее такой аргумент: «В школе у всех есть, а у меня нет». Флора на ее слова ведется, а я нет, отвечаю ей: «У ребят пятерки, а у тебя двойки. Получишь отметки, как у всех, куплю вещи, как у всех». И в тот раз привычную фразу произнес, а Марфа заявила: «Тебе денег жалко на единственную дочь».

Я показал на эти туфли и объяснил: «Пока сама ни копейки в дом не принесла, помалкивай. Скупостью я не страдаю, купим нормальную обувь, между прочим, цена у нее дороже, чем у того кошмара, который ты выклянчиваешь».

И попросил продавщицу лодочки упаковать. Так доченька их со стеллажа на пол пошвыряла…

– А‑а-а‑а! – понесся из недр дома вопль. – Умерлаа! Доченька моя!

Я кинулась в коридор, влетела в гостевую комнату и увидела Флору, которая трясла Марфу, голова девочки моталась туда-сюда по подушке. Поодаль стояла ошеломленная Люся.

– Что здесь происходит? – спросил Дегтярев, входя в комнату. – Дарья, кто эти люди?

– Она не просыпается, – рыдала Флора, – глазки не открывает, а‑а-а‑а…

Полковник наклонился над Марфой и привычным движением прижал пальцы к ее шее.

– Даша, вызывай «Скорую», девочка жива.

Михаил схватил жену за плечи и встряхнул ее:

– Успокойся!

Я набрала нужный номер.

– Почему она не отвечает? – выла Флора. – А‑а-а‑а!

– Прекратите истерику, возьмите себя в руки, – скомандовал полковник.

– Машина уже едет, – сказала я, – пообещали быть через десять минут.

– Очень плохо… мне… – прошептала Флора, схватилась за горло и начала хватать ртом воздух. – Будто ремень душит, перетягивает, сейчас задохнусь.

И тут Михаил со всего размаха отвесил жене пощечину.

– Мамочка! – попятилась Люся. – Вы чего?

Флора замерла, потом молча села на пол и заплакала.

– Нельзя бить женщину, – пробормотала я. – Вам следовало пожалеть супругу, у нее от волнения случилась истерика.

Демидов заорал:

– Нервный припадок у Флоры начинается по любому поводу, остановить его можно только затрещиной! Если, когда жена воет, погладить ее по голове, ничего хорошего не получится. Уж поверьте. Я не монстр, просто знаю выверты супруги. Если кому сейчас и требуется сочувствие, то это мне, наверное, давление за двести зашкаливает.

Я молча смотрела на лежащую без движения Марфу. Большинство подростков упрекает родителей в невнимательности по отношению к себе, и чаще всего претензии оказываются надуманными. Но в случае с Марфой все не так. Девочке плохо, она потеряла сознание, а папаша с мамашей, вместо того чтобы сидеть у постели дочери, держа ее за руки, скандалят и требуют сочувствия к себе, несчастным. Вопрос: любят ли они свое дитя?