Черный бриллиант Соньки Золотой Ручки - Анна Князева

Участковый пристав полковник Покровский встретил их участливо и предложил посильную помощь.

Расположившись на деревянном диване, Головин рассказал о своем деле.

– Нам, любезный Кузьма Ильич, проводник нужен, знающий человек. Так, чтобы Хитров рынок и местные трущобы, как «Отче наш», знал.

– Есть такой. – Полковник встал, прошел до двери и, приоткрыв ее, негромко сказал: – Позовите городового Кулагина.

Через минуту явился младший унтер-офицер, седой мужчина огромного роста.

– Твое сегодня дежурство?

– Уже отстоял, ваше высокоблагородие. Теперь – на подчаске[14].

– Вот тебе поручение, сопроводи господина пристава в «Свиной дом». С вами пойдет надзиратель.

– В «Свином доме» – места трущобные, темные, народищу много. Надобно знать, кого нужно сыскать.

Полковник указал на пристава:

– Его высокоблагородие скажет.

Головин уточнил:

– Искать нужно женщину, лет двадцати пяти. Фигура – стройная, среднего роста, волосы русые, карие глаза, на щеке – бородавка. Этим днем она приехала сюда на извозчике. И, что немаловажно, мошенница одета как дама из общества.

– В квартиры с нумерами нужно идти.

– Мошенница похитила футляр с драгоценностью, – сказал Головин.

– Могу выполнять? – Отдав честь полковнику, Кулагин вышел из комнаты: – Пожалуйте за мной на Хитров.

В сопровождении городового пристав Головин и надзиратель Сорокин спустились по улице к рыночной площади и вплотную приблизились к трехэтажному доходному дому с острым углом.

– Местные зовут его «Утюгом», – сказал Кулагин. – Но, чаще – «Свиным домом». С ночлежника здесь берут пятачок. Меблирашки[15]стоят дороже – двугривенный за ночь. Народ разношерстный. В меблирашках все больше шулера, барышники, аферисты. В ночлежках народец поплоше: налетчики, бандиты и нищие.

– Ад – пуст, – проронил Головин. – Все черти здесь.

В тусклом керосиновом свете одинокого фонаря был виден серый фасад здания и грязные окна с пестрыми занавесками. Из трактира-низка[16]доносились пьяные песни.

Они вошли в дом и двинулись по лабиринту коридоров, лестниц и переходов. Ни на одном этаже не было освещения. Городовой остановился и вдруг забарабанил кулаком по двери у лестницы:

– Открывай!

За дверью послышались быстрые шаги и захлопали окна.

– Бегут, дьяволы! – Городовой еще раз постучал кулаком: – Это Кулагин! Не бойтесь! Не трону!

Дверь отворилась. Худой ночлежник в одной грязной рубашке посветил свечой городовому в лицо:

– Напугал, Степан Федотыч.

– Ты мне и нужен.

– Нешто других у вас нет?

– Говори, Червяк… Приезжала сюда дама в приличном платье?

– Сегодня?

– Днем.

– На извозчике?

– Именно так.

– Молодая?

– Двадцати пяти лет.

– Степан Федотыч, не погубите. Я скажу, а мне завтра пером под ребро. Нешто других у вас нет, кто расскажет?

– Договоришься у меня, вот сейчас в морду получишь! – Городовой сунул под нос Червяку здоровенный кулак.

Тот опустил голову и признался:

– Видел. Приехала на извозчике.

– Где она?

– В двадцать восьмом номере у шулеров обитается.

– Живи покуда, Червяк. И смотри у меня! – Городовой снова погрозил кулаком.

Все трое поднялись на верхний этаж, где хоть и тускло, но был освещен коридор. Городовой обернулся, не доходя до нужного номера:

– Ваше высокоблагородие, товсь!

Головин расстегнул кобуру и нащупал наган, Сорокин вытащил саблю.

Кулагин встал напротив двери и со всего маху двинул ее плечом. Дверь с первого раза не поддалась, но второй удар вынес ее с петель.

– А ну не балуй! – Городовой вломился в комнату. – Не балуй, говорю!

Он подбежал к распахнутому окну и глянул вниз. Головин тоже заглянул в темноту и увидел двоих мужчин, пересекающих двор.

– По водосточной трубе спустились, мошенники.

Околоточный надзиратель окликнул их:

– Господин пристав, попрошу вас сюда!

Головин поспешил к нему и, оказавшись в другой комнате, увидел молодую даму в домашнем платье. Она замерла у стола, на котором закипал самовар, стояли три чашки, а на блюдцах лежал сахар и хлеб.

Подоспевший Кулагин остановился за спиной участкового пристава.

– Она! – убежденно сказал он и перечислил: – Стройная, среднего роста, русые волосы и бородавка при ней.

– Сударыне угодно предъявить документы? – любезно спросил Головин.

– С кем имею честь? – с вызовом спросила она.

– Участковый пристав Антон Максимович Головин. Готовы ли вы представиться нам?

Дама встала, прошла к обшарпанной шифоньерке[17]и вынула из нее документ:

– Вот, прошу.

Головин развернул бумагу:

– Блювштейн Софья Ивановна… – Он поднял глаза: – Верно ли то, что в преступной среде вас называют Сонькою Золотой Ручкой? – Не дождавшись ответа, он отдал приказ: – Немедля все обыскать!

Кулагин взялся за дело, к нему подключился Сорокин. Спустя пять минут ими был обнаружен и предъявлен приставу ювелирный футляр красного бархата. Головин показал его Соньке:

– Вещь принадлежит вам?

Она молча пожала плечами.

– Так чья же она? – снова спросил Головин.

– Мне почем знать.

Пристав открыл футляр, заглянул в него и на глазах побледнел.

– Желаете сделать вопрос? – с издевкой спросила Сонька.

– Извольте сообщить, где драгоценный камень, который был в этом футляре.

– Его там нет? – беспечно спросила она.

– Укажите, где спрятан бриллиант. Чистосердечным признанием вы можете облегчить свое положение.

– Не знаю, про что говорите.

– Могли шулера утащить, – догадался городовой Кулагин.

– Иван Иванович! – Головин не отрывал глаз от мошенницы. – Найдите любую особу женского пола и приведите сюда.

– Слушаю!