Черный бриллиант Соньки Золотой Ручки - Анна Князева

– Милостивая сударыня, вы изволите уклоняться от ответа на мой вопрос, – сказал Головин.

– Бог с вами! – Вдова перестала плакать.

– Извольте ответить, что именно вы передали мошеннице.

Наина Кузьминична опустила глаза. После минутного молчания она проронила:

– «Нуар Де Ла Рош».

– Что это? – переспросил околоточный надзиратель Сорокин.

– Я передала ей бесценный бриллиант «Нуар Де Ла Рош».

– Но как он попал к вам? – холодно произнес Головин.

– Это мне не известно. Бриллиант хранился в сейфе у мужа.

– Позвольте вам не поверить. Сию же минуту извольте ответить, иначе я буду вынужден передать дело следствию, и вы сами можете оказаться в невыгодном положении.

Наина Кузьминична Ферапонтова закрыла глаза и мертвенно побледнела. Она лежала бездвижно и беззвучно, как труп.

– Врача! – дурным голосом закричала горничная.

– Не нужно. – Этот другой, спокойный голос принадлежал несчастной вдове. – Ты, Фимка, уйди. – Ферапонтова открыла глаза. – И дверь за собой притвори!

Оставшись в комнате с двумя полицейскими, она покорно спросила:

– Что вам угодно знать?

– Сударыня, вам, вероятно, известно, что черный бриллиант «Нуар Де Ла Рош» был похищен у чернокожего князя, который прибыл в Москву из Центральной Африки. Драгоценный камень украл его слуга-переводчик, с которым знатный вельможа путешествовал по России. Мошенника не успели предать суду, однако нашли его мертвое тело. Бриллиант безвозвратно исчез. Теперь вы говорите…

– Покойный Петр Васильевич купил его за половину цены, пообещав не предавать сделку огласке.

– Значит ли это, что ваш покойный супруг имел отношение к смерти слуги-переводчика?

– Бог с вами! – Вдова истово перекрестилась. – Помилуйте! Это положительно невозможно. Он имел дело с частным поверенным.

– Но Петр Васильевич не мог не знать об этой нашумевшей истории. О ней писали в газетах.

– В том-то и дело, батюшка, что мой Петр Васильевич об этом слыхом не слыхивал.

– Для чего же он дал обещание не предавать сделку огласке?

– Его попросили, он согласился, – уклончиво проронила вдова.

Участковый пристав поворотился к околоточному надзирателю:

– Что ж, Иван Иванович, пропажу нужно искать.

– А как же быть с ними… – околоточный посмотрел на вдову.

– А это не нам с вами решать. Придется доложить полицмейстеру.

– Что ж делать сейчас?

– Искать воровку и камень. – Головин вновь обратился к вдове: – Сударыня, извольте нам его описать.

Ферапонтова сложила указательный и большой палец правой руки так, что получился неровный круг, и продемонстрировала эту фигуру:

– Покойный муж говорил, что в нем триста карат.

– Изрядная вещица, – крякнул Сорокин.

– Бриллиант лежал в футляре красного бархата.

– Теперь опишите мошенницу.

– Я не в силах говорить о ней без чувства упрека, – простонала Наина Кузьминична.

– Сударыня, вы не оставляете выбора…

– Она стройна, молода и красива, – отрывисто, не без злобы сообщила вдова. – Большего сказать не могу.

– Какие у нее волосы?

– Уложены в прическу и вьются.

– Извольте обозначить их цвет.

– Русые.

– Глаза?

– Кажется, карие. И очень подвижные!

– Других примет не припомните?

– Бородавка… Да! На ее правой щеке – миниатюрная бородавка. Она заметна сквозь пудру. – Ферапонтова прикрыла глаза. – Господа, я больше не в силах…

Полицейские откланялись и покинули ее спальню. Спустившись в сени, забрали у швейцара фуражки, перчатки и вышли на улицу.

У подъезда их поджидал городовой.

– Позвольте обратиться, ваше высокоблагородие!

– В чем дело, братец?

– Здешний дворник имеет вам доложить!

– Так позови его, чего же ты ждешь?

Городовой скованно дернул рукой, и к ним подбежал маленький вертлявый татарин в черной шапочке и дворничьем фартуке.

– Рассказывай, братец, что видел.

Татарин указал рукой на место, где недавно стояла коляска.

– Та мадама приказала извозчик везти на Хитровка.

– Сам слышал?

– Сам.

Пристав взглянул на околоточного:

– Что будем делать, Иван Иванович?

Сорокин не торопясь пригладил усы:

– Если хитрованка – найдем.