Украденный голос. Гиляровский и Шаляпин - Андрей Добров

– Федор Иванович! У нас же нет ни одного доказательства!

Шаляпин опешил:

– Не понимаю! А инвалидная коляска? А женское платье? А рассказ кучера? А подвал, который мы нашли? Неужели этого недостаточно?

– Увы, нет, – осадил я своего спутника. – Профессор Войнаровский может, например, сказать, что никогда не видел ни Воробьева, ни переодетых мальчиков. Что их привозили не к нему. А к кому-то, кто живет в этом же доме или в доме соседнем.

– Вы хотите сказать, что это не Войнаровский?

– Я почти уверен, что это именно он. Но нам нужны веские доказательства, которые мы могли бы предъявить профессору. Припереть его к стенке. А так получится, что мы обвиним уважаемого человека, и его слово может оказаться весомее нашего.

– Так уж и весомее! – громко сказал Шаляпин. – И вашего, и тем более моего?

Мне не хотелось огорчать Шаляпина, но по-другому бы не получилось его вразумить.

– Простите, Федор Иванович, – сказал я как можно мягче. – Но вы сами говорили, что пресса только и ждет от вас скандалов. А уж что касается меня… Конечно, за время работы у меня сложились неплохие отношения с московской полицией… Однако бывали случаи, когда я, как журналист, оказывался не в том месте и не в то время. И, замечу вам, не случайно. Меня скорее терпят. Может быть, даже и любят, но – не в ущерб полицейской службе. Как только я дам повод обвинить меня, полиция сделает это с легкостью. Конечно, мне будут сочувствовать, но уж лучше прихлопнуть надоевшую муху, чем делать вид, будто она – желанная гостья на вашей кухне!

– Ну хорошо, – сказал Шаляпин. – У нас нет пока твердых доказательств. Но у нас есть револьверы! Обмотаем лица шарфами, ворвемся в квартиру и заставим профессора сознаться!

Я тяжело вздохнул:

– Федор Иванович!

– А что? Он нас не узнает!

– У нас и шарфов нет.

– Купим!

– Где?

– Да хоть в соседнем магазине!

– Федор Иванович!

– Да что?

– Но ведь тогда продавец из магазина нас опознает потом!

– Вот черт! – растерянно сказал Шаляпин. – Об этом я не подумал. Так что нам делать?

Но удача не оставила нас и на этот раз. Дверь дома отворилась, и из нее вышел дородный мужчина в котелке, а за ним – дама в шляпке с густой вуалью. Они остановились и повернулись к двери, в которой кто-то стоял. Я быстро развернул Шаляпина спиной к этой сцене – чтобы его случайно не узнали, а сам выглянул из-за его плеча, рассчитывая, что нас примут за двух беседующих прохожих.

– …Обязательно придем! – сказал мужчина, обращаясь к невидимому собеседнику. – Конечно, время не очень удобно – пять часов, но ради такого…

– Я прослежу, чтобы Володя пришел со службы пораньше, – заверила женщина. – Мы обязательно придем, Илья Петрович!

– Это он! – прошептал Шаляпин, не оборачиваясь. – Это Войнаровский.

– Тише! – пробормотал я уголком губ.

– Вы его видите?

– Пока нет.

– Значит, договорились! – послышался мужской голос из-за двери. – Завтра в пять в лектории Старо-Екатерининской больницы. Диспут, конечно, не оперетта, но обещаю, что скучно вам, Татьяна Леонидовна, не будет.

Пара распрощалась с профессором и ушла вниз по направлению к Цветному бульвару. Дверь закрылась.

– Всё, – сообщил я Шаляпину. – Ушли. Можно оборачиваться.

– Ну каков профессор? Вы разглядели?

– Не удалось. Он все время стоял за дверью.

– Черт!

– Ничего страшного! Завтра он выступает в лектории – вы слышали?

– Да.

– Там и посмотрим на него. Хотите?

– Что вы спрашиваете, Владимир Алексеевич! Ни за что не пропущу!

Мы договорились встретиться полпятого в конце Третьей Мещанской – на том и разъехались. Я поехал домой, а Шаляпин – в оперу, готовиться к спектаклю.