Первая пуля - последняя пуля - Алексей Макеев

– Вы нашли ее? Или… Или этих козлов?

– Пока нет, Альберт Тимофеевич, но…

– «Но»! Опять я слышу это извечное «но». А между прочим, пошли уже вторые сутки. Вы допускаете мысль, кретины, что Оксаны в настоящий момент может просто не быть в живых?

– Мы…

– Допускаете. – Альберт Тимофеевич Белоненко, упитанный, но не отягощенный избытком лишнего веса мужчина лет сорока, с бесстрастными серыми глазами и прижатыми к голове борцовскими ушами, одним нажатием кнопки выбросил лезвие ножа и с интересом уставился на то, как электрический свет играет на блестящей, остро отточенной стали. – Вижу, что допускаете. Но вам наплевать на это? Да, ребятки? Подумаешь, какая-то там телка… Стоит ли ради нее землю носом рыть и рисковать при этом своими драгоценными жизнями? Я верно рассуждаю?

– Альберт Тимофеевич, мы… – начал было курчавый, похожий на цыгана молодой человек, стоящий перед Белоненко навытяжку, как бравый солдат перед грозным генералом, но последний остановил его взмахом руки:

– Я не хочу слышать никаких оправданий, Яша. Я уже устал их слушать. Вы хоть понимаете, что на меня самого оказывают давление сверху, торопят с результатами… А мы даже не можем предпринять ничего конкретного, потому что заняты решением иной проблемы. Потому что каким-то засранцам поганым пришло в голову похитить именно Оксану. И выкуп! Да я им кишки выпущу вместо выкупа!

Говоря это, Белоненко взял с журнального столика газету, сложил ее пополам, а затем быстрым, стремительным жестом вспорол сгиб зажатым в руке ножом.

Любовь и даже страсть Альберта Тимофеевича к холодному оружию была известна каждому, кто сталкивался с ним в жизни по деловым и личным вопросам. Дома, на Украине, в почитаемом им самим славном городе Ровно у Белоненко имелась целая коллекция разнообразного холодного оружия, начиная с древних ятаганов и самурайских мечей и заканчивая изготовленными в зонах зэковскими финками. Коллекцией этой он не просто гордился, но и всякий раз стремился выставить ее напоказ любому гостю, переступающему порог его родовой обители.

В шестнадцать лет Альберт уже узнал о том, что такое зона. Правда, его ходка никак не была связана с холодным оружием и его применением. Белоненко посадили на три года за элементарную торговлю «травкой», которой, надо отметить, Альберт Тимофеевич и сам в то время любил побаловаться. Но, видимо, так угодно было распорядиться судьбе. Потому что уже там, в зоне, когда Альберта перевели в восемнадцать лет с «малолетки» на «взросляк», он и познакомился с весьма авторитетным и влиятельным вором в законе по прозвищу Клим. А потом получилось так, что и вышли они с Климом едва ли не в один день. Авторитет взял паренька под свое крылышко и взрастил из него целиком и полностью преданного их общему делу человека.

Три года назад старика Клима уже не стало, и его место в крупной украинской группировке занял ближайший друг и соратник покойного Клима Леонид Заболотский, человек никогда ранее не судимый и больше проявивший себя как бизнесмен, а не как вор. Но времена и нравы изменились. У Заболотского были деньги, власть, влияние в определенных кругах. К тому же Клим еще при жизни оставил Леониду необходимые рекомендации. Солидно поднялся к этому времени и Белоненко, что позволило ему войти в ближайший круг доверенных людей Заболотского.

– Вы хоть можете выяснить, кто они такие? – продолжал распекать двух своих подчиненных Альберт Тимофеевич, поигрывая любимым своим ножичком. – Или таких дерзких ублюдков в Москве пруд пруди? В любого пальцем ткни, и он потенциальный клиент в похитители Оксаны? Так, что ли, получается?

Яша сухо откашлялся и быстро переглянулся со своим подельником, худощавым невысоким типом с болезненно-желтым цветом лица. За этот самый оттенок он в свое время и получил кличку Боткин, хотя никогда гепатитом не болел.