Первая пуля - последняя пуля - Алексей Макеев

– Дело сделано, товарищ полковник, – усмехнувшись, произнес он. – Теперь ваш ход. Кстати, Боксеру откуда-то известно, что Кулак сейчас находится у вас в руках. Скорее всего, от своего гэрэушника. То есть через его связи. Но я заверил, что решу этот вопрос и в назначенное время Кулак будет там, где надо.

– Прекрасная работа, Арсен, – Гуров швырнул окурок на асфальт и примял его носком ботинка. Поднялся со скамейки.

На всю предварительную подготовку до назначенного срока у полковника оставалось не более двух с половиной часов.

* * *

Окна квартиры были полностью закрыты тяжелыми темными шторами, и свет практически не проникал в помещение. Ружаков сидел в кресле у противоположной от входа в общую и единственную комнату стены в низком плюшевом кресле с потрепанными подлокотниками. У ног его стояла черная стеклянная пепельница с тремя смятыми окурками, один из которых еще дымился. На правом колене пока еще мирно покоился взведенный «марголин» с единственным патроном в стволе. Время от времени пальцы Ружакова касались холодного металла, будто проверяя, на месте ли его единственная защита. Полумрак комнаты скрывал его лицо, и расположившийся в левом ближнем углу, рядом с допотопным сервантом Гуров не мог видеть ни глаз Кулака, ни его плотно сжатых губ, ни выступивших на высоком покатом лбу капелек пота. Тишина угнетала Ружакова, но к беседам полковник был не расположен. Все его сознание полностью сосредоточилось на предстоящей операции.

Когда откроется дверь в комнату, свет из прихожей упадет на Ружакова, и ошибиться в том, кто находится перед ними, подручные Боксера не смогут. Зато для них вне поля зрения останется сам Гуров, вооруженный своим верным «штайром». На этом и строился весь дальнейший расчет полковника, но загадывать наперед, как все получится, Гуров не хотел. Он полагался на свою реакцию и на свой профессионализм.

За стеной у соседей скрипнула старая кровать, и это был единственный звук, достигший ушей притаившихся в засаде мужчин за последние пятнадцать минут.

Кулак потянулся за новой сигаретой, но передумал. Времени оставалось в обрез, и он не хотел, чтобы противник застал его расслабленным и неподготовленным к схватке. Один патрон. Всего один патрон, и Ружаков собирался использовать его с толком. Он должен отомстить за гибель Расписного, Веры, Дрона…

Ровно в три зазвонил мобильник полковника.

– Они прибыли, Лева. – Переодетый в немного тесную для него униформу телефониста Крячко дежурил на улице рядом с раскрытым телефонным щитком. – Черный джип «Ниссан»… К вам направляются трое. Судя по описанию, один из них Боксер…

– Понял тебя, Стас. А кто остался в автомобиле?

– Водитель.

– Один?

– Видимо, да.

– Хорошо, – прижимая мобильный телефон плечом, Гуров неторопливо снял «штайр» с предохранителя. – Возьмешь его на себя, Стас.

– Сделаем.

Короткие гудки отбоя. Гуров полностью заблокировал свой аппарат и вернул его в боковой карман пиджака. Перевел взгляд на сидевшего в кресле Ружакова.

– К нам гости, Кулак, – тихо, почти шепотом произнес полковник.

– Я уже догадался. Шоу начинается, – он небрежно отодвинул ногой пепельницу.

– Действуем по плану, который я тебе озвучил. И постарайся никого не убивать, Кулак. В крайнем случае допускается ранение в ногу или в руку. А лучше всего просто пальни для острастки. В «молоко».

– Договорились. – Ружаков знал, что в царившем полумраке Гуров не мог видеть скользнувшей по его губам усмешки. Разумеется, у самого Кулака были иные виды на единственный, находившийся в его распоряжении боевой патрон.

Его кивок совпал с шорохом у двери. Кулак сомкнул пальцы на рукоятке пистолета. Жесткая мозолистая ладонь соприкоснулась с холодным металлом.

Ожидания вчерашнего зэка и оперативника из главка были недолгими. Замок на двери конспиративной квартиры Крячко не был таким сложным, как у Веры, и незваные визитеры справились с ним в общей сложности минуты за три.

Дверь отворилась почти бесшумно. Затем осторожные крадущиеся шаги в прихожей. Каждый звук эхом отдавался в голове Ружакова. Гуров оставался спокойным и невозмутимым, как высеченная из мрамора скульптура. Шаги явно приближались, но в них не было торопливости, не было излишней спешки. Боксер с подручными не горели желанием вспугнуть свою потенциальную жертву. Они не хотели погибнуть так же глупо, как при аналогичных обстоятельствах погибли их собратья по оружию.

Наконец кто-то из прибывших взялся за ручку двери, ведущей в комнату, и потянул ее вниз. Ружаков скорее почувствовал это, нежели увидел или услышал. Дуло пистолета приподнялось всего на несколько сантиметров вверх, но этого было достаточно, чтобы черный смертоносный глазок уставился в нужном направлении.

Дверь открылась быстрее, чем Ружаков ожидал, и свет из прихожей, как и планировалось, упал ему на лицо. На порог шагнул вооруженный двухметровый детина с большими покатыми плечами. Разглядеть его лица Кулак не мог. Только силуэт. А вот противник, видимо, напротив, четко зафиксировал и жертву в кресле, и даже пистолет в правой руке, потому как тянуть кота за хвост он не стал, а с ходу спустил курок, целя Ружакову в голову.

Кулак рванулся всем телом и бухнулся на пол на колени. Пуля просвистела всего в нескольких миллиметрах от его макушки и вонзилась в плюшевую спинку, вырвав из нее кусок поролона. И в ту же секунду Кулак выстрелил сам. Верный «марголин» дернулся, выплевывая последний заряд. Верзилу ударило в грудь и швырнуло назад. В дверном проеме появился еще один противник, но выскочивший из своего угла Гуров коротко замахнулся и впечатал рукоятку «штайра» в крепкий, массивный затылок. Туша бандита безжизненно осела на пол.

Кулак бросил пистолет на пол и откатился в сторону. Лег на спину, вытянулся во весь рост и равнодушно уставился взглядом в грязный, давно не знавший побелки потолок. Последующие события уже не интересовали его. Повлиять на их ход Кулак не мог, а все, что требовалось сделать, он уже сделал.

Из коридора ударила суетливая автоматная очередь, едва не зацепив полковника, но Гуров вовремя ушел с линии огня. Вжался спиной в дверной косяк и поднял «штайр» на уровень груди.

– Бросай оружие! – зычным голосом крикнул он. – Уголовный розыск!

Похоже, сдаваться на милость представителя закона было для «братка» мыслью невыносимой, и, вместо того чтобы выполнить распоряжение Гурова, он ответил еще более длинной и остервенелой очередью.

– Два раза предупреждать не буду!

Гуров уже приготовился к броску. Звук шагов торопливо переместился влево, и полковник понял, что его противник принял решение ретироваться на лестничную площадку. Позволить ему это Гуров не мог. Он прыгнул в дверной проем, провел обманный финт, направленный на то, что он якобы собирается крутануться вперед, и всем корпусом ушел вправо. «Браток», парнишка с крупной тыквообразной головой и оскаленными, выступающими передними зубами, вновь надавил на спусковой крючок своего скорострельного оружия. Спиной, не рассчитав траекторию отступления, он ткнулся во встроенный шкаф с верхней одеждой. Гуров оказался в стороне от того места, куда ушли предназначенные ему пули, а новой возможности для открытия огня на поражение уже переместившему в его направлении «ствол» противнику полковник не дал. «Штайр» произнес свое веское слово. Пуля европейского стандарта, девять на девятнадцать, выскочила из «ствола» со скоростью четыреста метров в секунду, стремительно пересекла разделявшее Гурова и его враждебно настроенного оппонента пространство и вонзилась точно в переносицу отморозка. Тыквообразная голова резко качнулась, пистолет выпал из ослабевшей руки на паркетный пол, а вслед за ним повалилось и тело, скользнув вдоль полированного встроенного шкафа. В том, что парнишка был уже мертв, Гуров не сомневался.