Сотрудник отдела невидимок - Сергей Донской

Прикрывая ноздри от едкой, как дым, пыли, чтобы не чихнуть ненароком, Аркан снова посмотрел вниз и убедился, что зрение его не обмануло. Проклятый русский шпик со своей девкой копошились возле груды камней, может быть, слегка раненные, но безусловно живые. Неужели этого потребовал от Аркана Казаев? И как теперь быть? Стрелять запрещено, гранату бросить запрещено, а разве возможно расправиться с двумя противниками голыми руками? Так бывает в кинобоевиках, однако Аркан не артист и не каскадер, он самый обычный человек. Человек, которому очень не хочется умирать.

– Аллах всемогущий, за что я так страдаю? – прошептал Аркан, спускаясь ниже.

Осторожно выглядывая поверх истерзанных камнепадом кустов, он подумал, что если смело спрыгнуть с четырехметровой высоты и ринуться на Юрьева, то, пожалуй, используя преимущество внезапности, можно раскроить ему башку булыжником. Хотя, с другой стороны, у русского не меньше шансов обойтись с Арканом точно таким же образом. А много ли навоюешь с проломленной башкой? Особенно если ноги при прыжке хрустнут, как спички?

Задавая себе эти риторические вопросы, Аркан прикоснулся к заткнутому за пояс пистолету, потом взял в дрожащую руку телефон, но не выстрелил и не позвонил, а насторожил уши.

После грохота обвала в округе воцарилась мертвенная тишина, даже цикады умолкли. До Аркана отчетливо доносилось каждое произнесенное внизу слово. Появилась надежда умилостивить Казаева. Важная информация – вот что может спасти Аркана от расправы. Очень важная и полезная информация. Достоверная.

Эти двое внизу разговаривали. Все правильно. Почему бы не обсудить свое положение, пока возле завала не собрались люди и автомобили? И почему бы Аркану не намотать на ус все, о чем говорят Юрьев и его роскошная девка? Он, Аркан, прекрасно понимает русский язык, хвала Аллаху. И когда, выведав планы противника, он позвонит Казаеву, тот не сможет не оценить смекалку своего верного слуги. Лишь бы ничего не напутать. Лишь бы ничего не упустить и не забыть.

Просунув голову сквозь листву, Аркан, затаив дыхание, слушал и смотрел, смотрел и слушал, боясь пропустить хотя бы словечко, хотя бы полсловечка.

К его огромному удовольствию, Агата не поправляла купальник, обнаживший половину ее сочной, налитой, как персики, груди. Ей было не до того, как она выглядит. Она жаловалась, что у нее вывихнуто плечо, и просила Юрьева вправить сустав, однако тот не соглашался:

– Я бы с радостью, Агата, но у тебя не вывих, у тебя перелом.

– Глупости! – возражала она. – Я могу шевелить и рукой, и пальцами. Вот, смотри… Ой!

Ее лицо, покрытое серой пудрой пыли, исказила гримаса боли. Она полулежала на земле, бережно поддерживаемая Юрьевым за здоровое плечо и спину. Он не мог видеть выглядывающего из кустов Аркана, а Агата была слишком поглощена своими переживаниями, чтобы воспринимать что-либо еще.

– Моя сумка, – простонала она. – Ее завалило камнями. Деньги, телефон, документы… все пропало.

– Здесь она, – успокоил Агату Юрьев, высвобождая пляжную сумку из-под камней. – Но мобильнику действительно хана.

Он не подозревал, что примерно так же выразился Сидоров, обнаружив, что сеанс прослушивания оборвался. Как он полагал, вместе с жизнью обладательницы телефона и ее напарника. Потянувшись, он сделал несколько энергичных упражнений, разминая позвонки. У него был вид славно поработавшего и заслужившего отдых человека.

Слышал бы он, о чем говорила чудом уцелевшая Агата Дичева!