Сотрудник отдела невидимок - Сергей Донской

Члены команды завистливо посматривали в их сторону, играя на корме в шашки и нарды, поплевывая за борт, вполголоса обсуждая судьбу незадачливого Гулимова. С начала плавания ни один из них не побрился и не принял ванну. Со стороны они напоминали цыганский табор или пиратов, и пахло от них соответственно. Если не считать Казаева, то опрятней всех выглядели Азизов и капитан яхты, о чем-то беседующие на мостике. Но и эти двое не принадлежали к числу мужчин, в обществе которых приятно находиться молоденькой девушке.

Хотя Азизов ежедневно выскабливал ножом свой череп до блеска, через несколько часов тот снова обрастал щетиной и смотрелся так, будто его посыпали угольной крошкой. Густая борода придавала новому командиру боевиков совершенно разбойничий вид, она торчала метлой, дерзко и вызывающе. Капитан, тоже бривший голову и носивший длинную бороду, выглядел не столь экстравагантно. Он походил на миролюбивого пасечника, шутки ради прилепившего рой пчел к нижней части лица. Казалось, его борода беспрестанно шевелится, живя своей особой, тайной жизнью.

Лали не могла представить себе, чтобы какая-нибудь девушка добровольно позволила щекотать себя одной из этих отвратительных бород. Хотя зачем добровольно? Каждый из восьми боевиков, собравшихся на яхте, и те трое, которые рыскали сейчас по окрестностям Албены, привыкли иметь женщин силой или в крайнем случае за деньги. Волки, настоящие волки. Потакая их звериным инстинктам, завтра вечером Казаев пообещал заказать на корабль ораву местных проституток. Мудрое и предусмотрительное решение, хвала Аллаху. Может быть, хотя бы послезавтра Лали не будет ощущать на себе цепкие, плотоядные взгляды хозяйских слуг.

Негодяи, мерзавцы, подонки! Не мужчины, а свирепые кобели о двух ногах! Только один среди них был способен на человеческое отношение, доброе словечко или благородный жест, но от него избавились. Бедный, бедный Гулимов. Какая страшная судьба, какая жуткая смерть!

Меланхолично жуя финик, Лали покосилась на галдящих мужчин. Все вели себя совершенно буднично и непринужденно, словно ничего особенного не случилось. Но никто не отваживался задерживать взгляд на Лали. Ни одна живая душа. Все они пресмыкались перед Казаевым, невозмутимо покуривавшим сигарету. Язык силы был единственным языком, который они понимали, вне зависимости от национальности и места рождения. Казаев знал это и вел себя соответственно. Настоящий вожак волчьей стаи, готовый доказывать свое превосходство каждую секунду, несмотря на внешнее благодушие.

Какие мысли бродят в его аккуратно постриженной седой голове? Какие коварные планы вынашивает он, безмятежно развалившись на шезлонге? Лали не знала, но подозревала, что ничего хорошего ее в ближайшем будущем не ожидает. Чересчур ласково смотрел Казаев. Чересчур сладким был его голос.

– Хочу развеселить тебя, радость моя, – сказал он, когда его легкие вобрали в себя очередную порцию дурманящего дыма. – Скажи, тебе ведь, наверное, было бы горько, если бы судьба разлучила нас?

– Да, мой господин, – ответила Лали. – Ты словно заглянул в глубину моей души.

– Так вот, милая, – улыбнулся Казаев, глаза которого мерцали стеклянным наркотическим блеском. – Мы никогда не расстанемся. Если продажные лондонские судьи решат выдать меня России, то мы умрем вместе. На корабле достаточно взрывчатки, чтобы мы, обнявшись, отправились в мир иной. Ну как? Ты счастлива?

– Безмерно, – прошептала Лали.

– От твоей преданности и искренности прямо слезы на глаза наворачиваются.

С этими словами Казаев взял бинокль и навел его на берег, отыскивая Юрьева с его спутницей.