Вероника Спидвелл. Интригующее начало - Деанна Рэйборн

– Стокер помог ей уйти. Она нашла место в другом цирке, зарабатывала пятьдесят фунтов в неделю, и даже мистер Барнум хотел ее заполучить. Но профессор не забыл. Он теряет много денег с тех пор, как она ушла, и винит в этом Стокера.

Она вернулась к своим сундукам, а я задумалась об этой истории.

– Это не объясняет обиды Колоссо.

– Он любил Малышку Элис, – сказала она скучающим голосом. Очевидно, любовные истории других людей интересовали ее гораздо меньше, чем собственные, и она не стала продолжать этот разговор. Но мне этого было достаточно. Теперь я знала причину злости и профессора, и Колоссо и только удивлялась, почему Стокер решил прийти именно сюда, где его буквально окружали враги.

Саломея выпрямилась с грудой одежды в руках и начала складывать все эти наряды мне на колени – милую гору разноцветных тряпочек.

– Вот синий костюм, к вашим глазам больше подошел бы фиолетовый, но и синий неплохо. И яркие нотки для шлейфа. А, вот же он! Вишневый, – сказала она, вынырнув с чем-то ярким из тафты в руках. – Примерьте!

Она затолкала меня за ширму и стала совать мне одежду.

– Как вам этот зеленый? Нет? Ну, может быть, зеленый и правда не ваш цвет.

Зеленый совершенно точно не был моим цветом, но я изо всех сил боролась с выданным мне костюмом и не могла ответить. Синий наряд больше всего напоминал длинный лиф и прикрывал только самое основное, да и то с трудом. Он соединялся между ног, очевидно, ради приличия, но оставлял совершенно обнаженные бедра, а горловина была с таким огромным вырезом, что полностью оголяла плечи.

Саломея все еще разбиралась в костюмах.

– Алый?

– Думаю, синий вполне подходит, – сказала я, выныривая из-за ширмы.

Она кивнула, раскрыв глаза от изумления.

– Да, хорошо сидит. Декольте прекрасное, – согласилась она, заглядывая мне в вырез костюма. Она медленно обошла вокруг меня, рассмотрев с головы до пят, и выражение ее лица становилось все более кислым.

– Вы эффектная женщина, – сказала она наконец, прищурившись. – Скажите мне правду: что вы делаете со Стокером?

Я изобразила жеманную улыбку молодой жены и захлопала ресницами в жалкой попытке предстать чувствительной особой:

– Я просто люблю его.

В ответ она фыркнула.

– Нет, не любите. Тогда бы вы расспрашивали меня о нем, о том, насколько близко я с ним знакома.

А я знакома с ним очень близко, – добавила она с мечтательным выражением лица.

– Прошлые любовные дела Стокера меня совершенно не интересуют, – сказала я ей.

– Вот потому мне и ясно, что вы его не любите! – закричала она, ударяя себя в грудь. – Сердцу женщины не может быть покоя, если она ничего об этом не разузнает.

В мои планы не входило спорить с ней, а потому я просто неопределенно улыбнулась и погладила голубую накидку из тафты. Она была украшена серебряными блестками, а по низу расшита голубым и серебряным стеклярусом.

– Как мило. Вам шили ее в Лондоне?

Вдруг она схватила меня за руку.

– Не нужно притворяться. Я знаю, как больно вам представлять его со мной. Можете спросить меня о чем угодно, абсолютно обо всем. У меня не будет от вас секретов, ведь мы обе женщины. А женщины должны поддерживать друг друга в отношении мужчин. Давайте откроем друг другу свои секреты.

В ее глазах блестело сильное чувство, а от пальцев точно должны были остаться следы на моей руке. Я осторожно высвободилась и похлопала ее по плечу.

– Вы расстроены. Принести вам чая?

Она запустила пальцы себе в волосы, будто желая их вырвать.

– Я расстроена потому, что вы не хотите становиться моим другом. Вы отвергаете меня.

Она вдруг показалась мне такой несчастной, что я поспешила ее подбодрить.

– Вовсе нет. Я буду счастлива стать вашим другом. Но, думаю, если мы хотим стать друзьями, нам нужно перестать врать друг другу. Например, ваше имя ведь не Саломея, правда?

С минуту она колебалась, а потом громко рассмеялась, отбросила свой восточный колорит и напыщенные выражения, и в ее речь сразу ворвалось произношение жителя Чилтерн-Хилс.

– Нет, я Салли.

– А откуда ты родом, Салли?

– Из Данстэбла, – слегка угрюмо ответила она. – А как ты это поняла?

Я кивнула в сторону ее туалетного столика.

– Там лежит письмо, адресованное Салли Барнс из бродячего цирка. И, прости за замечание, но ты немного переигрывала с экзотикой.

– Это моя роль в цирке. Я Саломея, восточная принцесса, которую злой рок заставил зарабатывать себе на жизнь выступлениями и танцами.

– И много одежды тебе приходится снимать во время танца?

Она с горечью взглянула на меня и стала грызть ноготь.

– До панталон и сорочки. Все это прозрачное и в восточном стиле.

– Ну, надеюсь, профессор хотя бы платит тебе за это достаточно, – заметила я.

– Платит! – она фыркнула. – Да он уже месяц ничего мне не платит. По-моему, весь его цирк на последнем издыхании. Скоро мы все останемся ни с чем.

– Мне жаль.

Я начала снимать с себя костюм, но она покачала головой.

– Оставь его себе. Тебе же нужно в чем-то выступать, а я в синем смотрюсь слишком бледной. А тебе идет, – сказала она, нахмурившись.

Потом опять прищурилась.

– А ты правда совсем не ревнуешь из-за того, что я была со Стокером?

– Я ревную его к тебе не больше, чем к его брюкам, – весело ответила я.

Она засомневалась, не звучит ли это как оскорбление, но, к ее чести, решила все-таки не обижаться и только покачала головой.

– Если бы он был моим мужем, я бы захотела перегрызть глотку каждой женщине, с которой он был до меня.

– Тогда, пожалуй, хорошо, что ты не замужем, – заметила я. – Могу прислать тебе несколько книг о движении свободной любви. Думаю, это на многое откроет тебе глаза.

Она снова внимательно меня оглядела.

– Вы темная лошадка, дамочка. С такой внешностью можно было бы играть на сцене и зарабатывать денег столько, что и не сосчитать. Можно было заполучить себе герцога или этого пузатого принца Уэльского. Почему же тогда Стокер? – снова спросила она.

– Я же сказала, – мягко ответила я, – я его просто обожаю. Это была любовь с первого взгляда.

Она надтреснуто засмеялась.

– Ты врешь еще хуже, чем я. Я выясню, зачем он с тобой связался, дорогуша. В этом лагере не бывает тайн. Уж, во всяком случае, не от меня.

– Сочту это предупреждением.