С видом на Париж, или Попытка детектива - Нина Соротокина

Страховой полис — нашу визитную карточку за границей — мы оформили в Москве. Он стоит что-то около восьмидесяти тысяч. На какую именно сумму мы застраховали наше драгоценное здоровье, я не знаю, но дома нам объяснили: лечиться по этой страховке нельзя, но, если что, на привоз трупа в свинцовом гробу денег хватит.

Тогда мы просто посмеялись — черный юмор, а сейчас рассматривали страховку с большим вниманием. Вызывать врача на дом не имело смысла. Врача во Франции вызывают домой при чуме, холере, коме и отрезанных конечностях, то есть в тех случаях, когда больного надо немедленно госпитализировать. Мы Галку в больницу не отдадим ни при каком варианте, это мы знали твердо.

Наведываясь на стоянку к нашей машине, мы давно заприметили этот незапертый, очень ухоженный, в цветах палисад и табличку на стене. Там обитал терапевт. Нам скорее был нужен хирург, у Галки на затылке была чудовищная шишка, но сейчас не до капризов. Да и то сказать, дома нас тоже не балуют. Когда идешь в родную поликлинику, то обычно знаешь не только специализацию врача, но и собственный диагноз. Полезно также назвать доктору лекарства, которые тебе надлежит принимать. У врача и без тебя тридцать больных, соображать ему некогда. А так хорошо! Ты ему продиктуешь, а он рецепты выпишет и печать прихлопнет. Теперь спросите, кто ставил диагноз? Подруги, кто же еще.

Для визита к врачу Алиса запаслась англо-французским разговорником, который обнаружился у Эсмеральды после погрома. Теперь мы были во всеоружии.

Приняли нас довольно быстро. Врач была молодой и очаровательной. Известие о том, что мы русские, ее не смутило, что было приятно, однако приобщиться к нашему страховому полису врачица не пожелала. Она смотрела на эту книжицу даже с некоторой брезгливостью: таких полисов она не знала, не видела и видеть не хотела. Ладно, в конце концов, это наши заботы.

Как мы и думали, у Галки действительно было сотрясение мозга.

— Кто вас ударил?

Наше спасение, что Галка ни черта не поняла и только посмотрела на Алису, требуя перевода. Естественно, та не стала ничего переводить, а полезла в разговорник.

— Это не удар, — сказала Алиса твердо. — Она упала.

— Нет. Ее ударили сзади тупым предметом. Если бы это был металл, ей бы раскроили череп.

Алиса немедленно притворилась, что не понимает ни слова, и, мешая слова русские, английские и французские, сбила довольно длинную фразу, смысл которой был прост: «Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда». Врачица пожала округлыми плечиками и стала выписывать рецепты. К слову скажу, во Франции лечить последствия удара по башке тупым неметаллическим предметом в больнице стоит на наши деньги примерно пятьсот тысяч — много, одним словом.

Врач назначила Галке постельный режим. Тут мы опять стали препираться.

— Ей долго лежать? — спросила Алиса.

— Я думаю, неделю.

— Нет, столько мы не можем. Скажи ей, скажи. Мы еще не видели… — я опять стала загибать пальцы.

— Но я еще раз должна посмотреть трамвированную. Иначе я не могу дать никаких гарантий.

Сошлись на трех постельных днях.

Мы вернулись домой, уложили Галку в постель и решили, что заслужили отдых. Первыми в списке были заботы кулинарные: приготовить наконец нормальную домашнюю еду, чтоб употреблять ее вилкой. Необходимо было также перестирать и перегладить наши незамысловатые туалеты. Ну и, конечно, убираться, лечиться, а между делом разговаривать.

Последнего мы, правда, не планировали, по программе нам полагалось молчать, а Галке спать. Но сколько можно спать днем? Может, не каждая из нас получала палкой по башке, но били мы голову о твердые предметы в нашей некороткой жизни гораздо чаще, чем следовало. Хороша для этих целей низкая притолока где-нибудь в деревне, подходит также металлическая балка, поставленная дураком в дурацком месте, обычно эти балки неразличимы в пургу. А обледенелый тротуар? Когда на спину, навзничь, с сумками… То есть мы понимали, что долго наша подруга спать не будет, и лишить ее законных разговоров мы просто не имели права.

Трепушки мы профессиональные. Знаете анекдот про двух женщин, которых выпустили на свободу после десятилетнего сидения в одной камере? Они еще два часа болтали около тюремных ворот — не договорили. В каком-то смысле это про нас.