Чего хочет женщина - Татьяна Полякова

— Готовь, — кашлянув, ответил он и покинул меня. Яхохотнула и стала разбирать покупки. Если Танька не ошибается и Лом таит в душебольшую любовь ко мне, сегодня ему придется туго.

Ужин удался на славу. Я вырядилась в новое платье и осталасьсобой чрезвычайно довольна.

Когда любимый вернулся, накрыла на стол и скромно уселась вуголке, глядя на него с большой нежностью. Лом жевал, хмурился, а под конец совздохом заявил:

— Красивая ты баба, Ладка…

— Это плохо? — удивилась я.

— Не знаю, — опять вздохнул Лом. — Однобеспокойство…

— Найди себе какую-нибудь уродину, — посоветовалая.

— Я чего искал, то нашел, — заявил он. — Одноплохо — веры тебе никакой.

— Опять двадцать пять, — тяжело вздохнулая. — Ведь все же объяснила.

— Ты объяснишь… — начал злиться любимый.

Я подошла к нему, раздвинула его колени, устраиваясь поближеда поудобнее, и сказала:

— Заткнулся бы ты ненадолго да делом занялся. —Пока Лом соображал, что на это ответить, я его поцеловала и добавила:

— Я так по тебе скучала…

Ломик включил ночник, которым не так давно получил по пустойголове, и стал меня разглядывать. Дышал с трудом, и по роже было видно, чтострашно доволен. Еще бы… Я только что из шкуры не выпрыгнула.

— Ну как, угодил? — спросил он, а я засмеялась,потянулась и животик погладила.

— Угодил, не то слово. — Тут я обняла его покрепчеи мурлыкнула:

— Я под тобой сознание теряю…

— Орала ты — будь здоров, — подтвердил он и полезцеловаться, а я блаженно запрокинула головку, а потом жарко зашептала ему наухо что-то в высшей степени непристойное. Любимый был доволен, благодушен ичрезвычайно ласков. Я решила немного поэкспериментировать.

— Пить хочу, — сказала капризно, потягиваясь в егоруках.

— Чего принести? — с готовностью спросил он.

— Молочка холодненького.

— Тебе нельзя холодное, опять заболеешь.

Молоко он принес заботливо подогретым.

— Есть хочу, — сказал он, забирая из моих рукпустой стакан, и без перехода спросил:

— То, что ты говорила, правда? Хоть немного?

— Что? — не поняла я.

— Ну, что ты меня любишь, — слово ему далось струдом, еле выговорил. Ничего, я тебя обучу, по двадцать раз на день будешь мнеего твердить.

— А ты как думаешь? — ласково спросила я. Онпомолчал, посмотрел серьезно.

— Не знаю. То, что тебе со мной, как с мужиком, кайф,это я чувствую, а остальное…

Он нахмурился, искоса взглянул… Глуп был Лом, и в мои словаповерить ему хотелось. Я прижала его голову к груди, по волосам погладила изамурлыкала:

— Я люблю тебя… Разве ты не чувствуешь? Злишься застарое, а то, что я по тебе с ума схожу, не видишь. Ну, не дурачок ли ты?

Он голову поднял, уставился в мои глаза, долго смотрел, лицосделалось каким-то потерянным, обнял меня, прижался теснее и сказал:

— Ладуль, поклянись, что правду сказала. Поклянись, яповерю.

Я засмеялась, ласково, по-собачьи лизнула его в шею ипоклялась:

— Век свободы не видать.