Чего хочет женщина - Татьяна Полякова

— Интересная мысль, — призадумалась я. Танькапоглядывала на меня с хитрецой. — И что мне с этим дураком делать?

— Скажи, что шибко любишь.

— Спятила?

— А чего? Сама ж говоришь: дурак. Поверит, если душевноскажешь.

— Что, вот так просто кинуться на шею и заявить: «Лом,я тебя люблю»?

— Так просто, пожалуй, не годится. Опять же, у мужикаимя есть, зовут его Генка, лучше, конечно, Геночка.

— А еще лучше новопреставленный Геннадий, —съязвила я.

— Нет, не лучше, — терпеливо ответилаТанька. — Есть еще Святов. Он тебя не жалует и при случае с дерьмомсмешает. В общем, думай… Нужна тебе хорошая жизнь — создай ее своими руками.

В этот момент дверь открылась, и на пороге появился Лом,почти трезвый. Таньку он не выгнал, а вполне мирно поздоровался. Это еще большеубедило меня в том, что о нашем с Димкой местонахождении донесла ему она.

— Ты чего человека голодом моришь? — усмехнуласьТанька, наливая Лому коньяка.

— Не сдохнет, — ответил он, не глядя в моюсторону.

— В тюрьме хоть и макаронами, но кормят. У нее сголодухи мысли дурные. Ревет.

— Она у меня не так заревет, — утешил ее Лом. Тутего взгляд натолкнулся на вещи, что принесла Танька. — Это что? —спросил он хмуро.

— Ладке собрала кое-что на бедность. Чего ж бабе, голойходить?

Лом поднялся, вещички сгреб в охапку и швырнул с балкона.

— Повезло кому-то, — вздохнула Танька. —Полторы тыщи баксов.

— Псих, — рявкнула я. Лом пнул ногой мой стул, и ятут же пристроилась в уголке, разбив при этом губу о столешницу.

— Ты что ж делаешь, гад? — подняласьТанька. — Ты что мне обещал? Ты какие клятвы давал? Отпинал раз — ихватит, зверюга окаянная…

— Еще раз встрянешь, и ты получишь, — заверил Ломи коньячку выпил.

— Дурак, — покачала головой Танька, помогая мнеподняться. — Сваляла баба дурака, не того выбрала. Был бы умный — простил,по-доброму всегда лучше.

— Топай отсюда! — заревел Лом. — Загостилась.

— Видишь, что выделывает? — пожаловалась я,размазывая слезы.

— Проявляй гибкость, — посоветовала Танька иотбыла восвояси. Ей хорошо говорить…

Лом устроился возле телевизора. Я помыла посуду и заглянулак нему.

— Генка, можно я на диване лягу?

— Можно в спальне, — усмехнулся он.

— Ты драться будешь.

— А это уж как услужишь.

— Пошел ты к черту… — разозлилась я.

— Тогда на выбор: кухня или вон прихожая, можешь ковриквзять и лечь у двери.

— Чтоб ты подох, скотина! — от души пожелала я.

Держалась я неделю, потом пришла в спальню. Лом довольноухмыльнулся:

— Никак надумала, Ладушка?

— Пообещай, что драться не будешь!

— Еще чего…

Мое водворение в спальне закончилось плачевно, я заработаласиняк под глазом, огрела Лома настольной лампой и остаток ночи провела набалконе. Но в этот раз не ревела, а, поглядывая на проспект, ухмылялась.Танькины слова возымели действие, все чаще появлялась мысль: неужто я и вправдуэтого дурака не облапошу? Ладно, гад, ты у меня будешь на задних лапах ходить ихвостом вилять.

Утром позвонила Танька.

— Чего надумала, подруга?

— С души воротит от его мерзкой рожи, — сказала я.

— Ничего, привыкнешь. Еще как понравится… О делах незаговаривал?

— Нет.

— Вот это плохо. Святов у него сейчас первый советчик.Тянет одеяло на себя. Оглянуться не успеем, как вожди сменятся. Ладка, шевелимозгами…

— Да пошла ты… — рявкнула я и бросила трубку.

Вдруг мне стало обидно. Лом проявлял стойкое нежеланиепрощать измену. Его желания беспокоили меня мало, но ходить с синяками иторчать на балконе изрядно надоело. В общем, пора что-то придумать.

Я включила магнитофон, немного послушала музыку и составилаплан. Первое, что необходимо сделать: дать этому придурку возможность меняпожалеть. Лучше всего больной прикинуться. Но он хоть и дурак, но хитер инедоверчив, болезнь должна выглядеть натурально. Погода стояла холодная, явышла на балкон и ненадолго там прилегла. Я зябкая и простуду подхватила сразу,к вечеру поднялась температура. Однако старалась я зря — мой голубок явился подутро, сильно навеселе и моего плачевного состояния попросту не заметил.

Утром я выглядела умирающей. Лом собрался за десять минут иушел, а ночевать и вовсе не явился. С лежанием на балконе я перестаралась,заболела по-настоящему. Прождав любимого весь следующий день, я разозлилась ивызвала такси, с намерением ехать к Таньке.

Водитель глаза вытаращил, завидев меня босой и в Ломовойрубашке. Я продемонстрировала затекший глаз и пояснила:

— Муж избил. Отвезите к подруге…

— Суров мужик, — заметил дядька. — Чемдопекла?

— Сказать забыл…

Дядька оказался человеком добрым и к Таньке отвез. Та толькопокачала головой, уложила в постель и начала проявлять заботу. Молчать она неумеет, оттого вместе с заботой на меня обрушился поток дельных советов ипредложений. Голова у меня начала пухнуть и вроде бы даже треснула.

— Не могла бы ты заткнуться, дорогая? — ласковоспросила я.

Танька нахмурилась, обиженно засопела, но умолкла. А яблаженно закрыла глаза.

В первом часу ночи явился Лом.

— Где Ладка? — спросил он весьма грозно.

— Здесь. А ты выметайся, я тебе ее не отдам.

— Ага, — хищно ухмыльнулся Ломик. Танька встала вдверях, разгневанная и упрямая.

— Тебя где ночами носит? У нее температура под сорок. Вдоме хлеба ни крошки, за лекарством некому сходить…

— Принес я ей лекарство, сейчас выздоровеет.