Две головы лучше - Светлана Алешина

– Андрей сказал, – коротко объяснила она. – После того как ты скоропалительно умчалась, мы с ним долго разговаривали. Признаться, нас немного заинтриговало твое загадочное поведение. Во всяком случае, милая Сашенька, то, что ты чего-то боишься, тебе скрыть не удалось. Вот мы и решили, что я приеду к тебе и все из тебя вытяну. Думаю, ты понимаешь, что сопротивление бесполезно! Что произошло?

Я молчала.

– Саша, – она мягко дотронулась до моей руки. – Как ты не можешь понять, что у нас с Андреем немножко больше опыта, чем у тебя? Нет, я не стану отрицать, что у тебя неплохо развита интуиция и ты очень храбрая и умная девочка! Но какие-то вещи ты сама сделать не можешь, не совершив при этом глупости, опасные для твоей жизни. Почему ты не хочешь поговорить если не с Андреем, то хотя бы со мной?

– Я хочу, даже очень хочу, – вырвалось у меня. – Но… не могу.

– Ты узнала что-то и теперь не знаешь, как с этим поступить? – не отставала от меня Лиза. – Саша, я уже говорила тебе, что в нашем случае мы имеем дело с людьми настолько безнравственными, что смело могу предположить – они пойдут на все. Представь их психологию – долго жили в нищете, в которой нет ничего предосудительного, если тебя не сжигает злая зависть, потом появилась возможность разбогатеть – конечно, нечестная, грязная, но они уже привыкли ненавидеть, завидовать, люди стали для них врагами! О, они разбогатели настолько, что им теперь доступны все удовольствия! И вот появляется некто, собирающийся это их радостное благоденствие разрушить… Сашенька, если ты еще сохраняешь капельку разума, пожалуйста, предоставь это нам с Лариковым! Или хотя бы позволь нам помочь тебе, объяснить, что надо сделать!

Она была совершенно искренней. То есть она боялась за меня, и я в этот момент чувствовала себя еще хуже – более того, я поняла, что просто обязана рассказать ей все.

Я говорила долго. О звонке ночью, который был похож на ночной кошмар, о Таманцеве, которого я заподозрила в убийстве. Про отправленную по почте книгу и про обещание обменять Марину Овсянникову на нее, Лизу.

Когда я закончила, она некоторое время молчала, сосредоточенно нахмурив свои очаровательные бровки, потом закурила очередную сигарету и спросила:

– Ты слышала когда-нибудь раньше этот голос?

– Нет, – покачала я головой. – Но этот человек явно пытался его изменить.

– Он должен перезвонить сегодня?

Я кивнула.

Она набрала чей-то номер и сказала:

– Любочка, это Лиза Борисова… Не в службу а в дружбу, вычисли для меня один звоночек… Потом, Любочка! Встретимся, я все тебе объясню…

Она продиктовала ей мой номер и повесила трубку.

– Так что мы будем делать? – поинтересовалась я.

– Ждать, – пожала она плечиком. – Пока мы будем ждать, а уж потом думать, что я буду делать… Знаешь, Сашенька, возможно, все не так плохо, как тебе кажется. И уж можешь мне поверить, за Марину я волнуюсь куда больше, чем ты думаешь! Тем более что у меня есть на то свои причины… Но об этом поговорим потом. Когда мы сможем прижать их к ногтю.

Она снова набрала номер, на сей раз она говорила отрывисто и сухо.

– Ну вот, теперь я могу тебе это доказать, – сказала она неведомому абоненту. – Жди моего звонка утром, но попытайся присутствовать на этом спектакле… Как зачем?.. Да хотя бы затем, чтобы посмотреть…

Она невесело усмехнулась.

– Чтобы посмотреть, как меня будут убивать!