В Plaz’e только девушки - Мила Бограш

– Что со мной?

– Ничего страшного, – улыбнулся врач, – видно, смена поясов вызвала маточные спазмы. Так бывает. Я удалил спираль.

Вера покосилась. В кювете что-то лежало в окровавленной вате. Ее снова затошнило, и она отвернулась.

– Полежите дома, – сказал доктор. – Холод на живот. Завтра будете как новенькая. Я все объясню вашей подруге.

Вера вместе с ним вышла в коридор.

– Ну как? – кинулась к ним Ирина.

– Нормально… – тревожно прислушалась к себе Вера и поняла, что больше ничего не болит.

Врач продиктовал Ирине необходимые лекарства. Сказал на прощание:

– Если возникнут проблемы, завтра зайдете, но я уверен, все будет в порядке.

В отель они вернулись радостные. У Веры наступило состояние эйфории, какое бывает после приступа сильной боли. Ира была счастлива, что все обошлось. Она проветрила комнату, напоила Веру сладким, но не крепким чаем, дала лекарства. Присела к ней на кровать.

– Лежи… А я пойду. Если что, сразу звони.

– Спасибо тебе, – благодарно посмотрела на нее Вера.

– Да брось ты… – отмахнулась Ира, – мы же подруги.

«Да, подруги», – подумала Вера. Что-то с ней случилось в последнее время. Она теперь легко находила друзей. А все новая работа. Только вспомнила – на глаза навернулись слезы. Ее теперь уволят. Надо же… Такое… В первой же командировке…

– Что с тобой? – встревожилась Ира. – Снова больно?

– Нет… – Вера всхлипнула.

– Не расстраивайся, – погладила ее по руке Ира, – всякое случается.

– Слушай… Меня же теперь уволят! – В отчаянии воскликнула Вера.

– А кто узнает? – заговорщицки наклонилась к ней Ира. – Кто узнает? Доктор сказал, завтра будешь в норме. Он мой знакомый. А я никому не скажу.

– А спираль? – напомнила Вера. – Спираль ведь необходима. Я контракт подписала.

– Да… – задумалась Ира. – Спираль нужна. У нас у всех…

– Скажи, а зачем эта спираль?

– Жмотничают начальнички, – отмахнулась Ира, – экономят на врачах. Перестраховываются. Кризис, вот и куражатся. Сейчас во всех конторах изгаляются. Кто во что горазд. А куда деваться? У нас еще что… Мне московские знакомые такое рассказывали! У одной на работе всех только по гороскопам принимали. Представляешь? Теперь сидят в офисе одни Скорпионы и Раки и грызутся как собаки. Зато начальство довольно. Считают, что Скорпионы – самый выносливый и работоспособный знак. А у Раков фантазия богатая – они на новых проектах. Или вот еще… В другой конторе… Все по часам в туалет ходят. Строем.

– Неужели строем? – не поверила Вера.

– Natürlich![8]Звонок. Встали. Разбились попарно. И – девочки направо, мальчики налево. Так у них начальство с перекурами борется. Кому невтерпеж, пусть памперсы купит. Не нравится – сиди без работы и сри в свое удовольствие, когда заблагорассудится. У нас еще не самое страшное. Мне вообще повезло. В нашем немецком филиале все normal.

– А как ты в Германии оказалась? – спросила Вера. Она никогда еще ни с кем не разговаривала так откровенно и запросто.

– У меня родители – русские немцы. Язык с детства знаю, поэтому и работаю в Германии. Здесь без закидонов. Вот только спирали эти…

– Как же мне быть… – с отчаянием проговорила девушка. – Уволят же.

– Могут, – не обрадовала ее Ирина. Она посмотрела сочувственно и вдруг вскочила: – Слушай! Придумала! Ты вот что…

– Что? – подалась к ней Вера.

– Скажи, что она выпала. Ну, спираль… Так бывает.

– Понимаешь, – смутилась Вера, – у меня куратор – мужчина.

– Кто? – живо заинтересовалась Ира.

– Валерий Леонидович.

– О! Herrlich Herr![9]– она подмигнула. – Классный Herr, говорю. Надеюсь, понятно без перевода?

Вера залилась краской.

– Между нами, девушками, он не женат… О-че-нь понимающий, по рассказам очевидцев, – многозначительно посмотрела она, – и проникновенный…

– Я… – Вера покраснела еще гуще, – …я не смогу ему рассказать.

– Ладно, скромница, – понимающе улыбнулась Ира, – я сама ему позвоню.

– Ир, мне так неудобно… Ты столько сделала для меня.

– Расслабься, подруга!

Ира укрыла ее пледом, чмокнула в щеку и ушла. На следующий день, как обещала, привезла ей билеты в Москву. Вера чувствовала себя прекрасно, но на всякий случай весь день отлеживалась в номере. Утром подруга проводила ее в аэропорт.

* * *

Рикемчук объявился накануне Нового года. Вовсе не для того, чтобы меня поздравить, совершенно понятно. Насчет этого Деда Мороза я давно не обольщалась. После моего разговора с Павлом мы еще не встречались, новостей по делу Еремы у меня не было, созвониться со следователем планировала после новогодних праздников.

Его нежданный звонок был совсем некстати. Я как раз украшала елку к приезду мужа. Ель была колючая, пушистая, под самый потолок – настоящая рождественская елка. Я стояла на стремянке, прилаживая хрупкую золотую звезду на макушку, когда где-то далеко внизу затренькал домашний телефон.

«Ни за что не спущусь», – разозлилась я. Телефон смолк, но тут же замяукал мобильный (это у меня звонок такой). Выдержать кошачьи вопли никто не в силах, поэтому пришлось сползти вниз – вдруг звонит Димон. Но на определителе высветился номер Рикемчука. Не сбрасывать же, раз спустилась.

– Алло! – сухо бросила я, может, поймет, что не до него.

– Василиса, – проигнорировал мой тон Рикемчук, – вы не могли бы подъехать ко мне… – он что-то прикинул, – примерно через часок.

– За подарком? – намекнула я на то, что Новый год на носу.

– Нет… – не смутился Рикемчук. – В нашем учреждении подарки обычно не раздают.

– А что у вас раздают?

– Сроки, – брякнул он, окончательно испортив мне настроение.

– У вас ко мне что-то срочное, Вячеслав Иванович? – холодно спросила я, пусть оставит свой юмор для подследственных.

– Да. Срочное. – Он был лаконичен, но настойчив: – Жду вас через час.

Даже не спросил, успею ли добраться, чем занята. Привык, что от его приглашения не отказываются. Я вздохнула, поглядев на еще не развешанные елочные игрушки, на одиноко сияющую в вышине огромную золотую звезду. «Такую бы Рикемчуку на погоны. За усердие». Злорадно хмыкнула и отправилась на незапланированное свидание в казенный дом.

Рикемчук все-таки имел совесть. Когда я вошла в кабинет, он с трудом выдвинул доверху набитый бумагами ящик стола, достал из уголка примятый букетик бессмертников, с втиснутой в них фигуркой рычащего Дракона – не то свой скульптурный портрет, не то символ Нового года – и бодро гаркнул: