Я больше не шучу - Марина Серова

Я сделала знак Алексею, и он последовал за мной.

Я полуобернулась и краем глаза заметила, что сестра пристально смотрит мне вслед.

— Скорее…

Мы оказались у входа.

— Сейчас спокойно идем через проходную — и пулей к машине.

На широком крыльце мы столкнулись с молодым человеком лет тридцати в белом халате, по-видимому, это был врач. Мы проскочили мимо.

— Минуточку!

Ну, дьявол…

— Не поворачивайся… — прошептала я Алексею, а сама обернулась навстречу доктору:

— Слушаю вас!

— Куда вы направляетесь с пациентом?

— Каким пациентом?

Врач указал пальцем на Алексея. Ай, какая неудача!

— Этот парень — из числа больных! Почему он в халате?

Я пожала плечами:

— Понятия не имею, о чем вы говорите. И, вообще, мы занимаемся уборкой территории.

Придется прорываться с боем, ничего другого не остается. Я повернулась и схватила Алексея за руку.

— Бежим, скорее!

Доктор так и остался стоять с открытым ртом.

Затем, оправившись от замешательства, вызванного моей наглостью, громко и визгливо, словно маленькая беспородная собачка, закричал:

— Охрана! Не выпускайте их!

Из проходной выглянул здоровенный детина с бородкой клинышком. Он встал в дверях, прижав к бокам увесистые кулаки.

— Куда?! — грозно вопросил он. — Назад!

Назад пришлось податься ему, когда я нанесла ему удар в область сердца и заодно приложила головой в переносицу. Мужик упал навзничь, но сознания не потерял. Просто лежал, пытаясь сообразить, что с ним произошло.

Мы кинулись к двери, но обнаружили, что металлическая дверь была заперта на все замки. Такого коварства я не ожидала. Основной замок был кодовым, и для того чтобы его открыть, надо было знать комбинацию цифр.

Я подскочила к лежащему на спине охраннику и принялась яростно трясти его:

— Код! Говори код!

Но мужик лишь открывал рот, как рыба, оказавшаяся на берегу, издавая хриплые стоны.

Я бросилась к окнам. Решетки — массивные, как ноги у слона.

— Кухня! — сообразила я. — Бежим скорее!

Внезапно дорогу нам преградили два санитара, настроенные весьма решительно. Одному я перебила переносицу, не особенно балуя противника разнообразием форм и методов, другому нанесла короткий, но сильный удар в солнечное сплетение.

Дорога свободна, но вокруг сотни свидетелей. Я не очень люблю, когда на меня смотрят во время выполнения ответственного задания.

Мы бросились к кухне и, в мгновение ока оказавшись у ее дверей, дернули за ручку.

Залетев внутрь, мы столкнулись с ошарашенной Татьяной — ее конопушки даже побледнели от испуга.

— Таня, выручай! — крикнула я. — Открой дверь, пожалуйста!

Словно одиночный выстрел, звякнула щеколда, и мы оказались на свободе!

— Спасибо! — крикнула я, обернувшись к стоявшей в дверях Татьяне.

— Не за что… — Она едва заметно махнула рукой.

Мы уже мчались к машине, сдергивая на ходу халаты, когда услышали вой милицейской сирены.

— Быстрее к забору!

Мы прижались к чьей-то изгороди, сквозь редкие доски которой торчали побеги малины. Я осторожно выглянула из-за угла и увидела двоих милиционеров, которые барабанили в дверь проходной.

Если вахтер уже очнулся, то вскоре милиционеры добьются своего.

— Надо сматываться, бежим к машине.

«Фольксваген», к моей великой радости, был на месте. Я вставила ключ в дверной замок.

— Садись, быстро!

Как бы ни терпелось мне сорваться с места и исчезнуть вдали, но пришлось дать машине минуту, чтобы прогрелся двигатель. Не хотелось заглохнуть в самый неподходящий момент.

По улице, на которой располагалась психиатрическая клиника, пролетели еще две милицейские машины. Мы подождали, пока они исчезнут из вида, и дали деру.