Завтра не наступит никогда - Галина Владимировна Романова

– Я?! Тебя?! Защитить?!

Казалось, еще немного, и он начнет хохотать, до того развеселился. Даже полотенце с головы стащил.

– Как, Эмма, голубушка?! И от кого?!

– От того… От тех людей, которые убили Ингу. – Эмма пожала плечами, с брезгливой усталостью наблюдая за своим бывшим мужчиной, которого всегда опасалась назвать возлюбленным.

– Ты считаешь, что тебе грозит опасность? Ну-ну.

И он привычно забросил ногу на ногу, удобно развалился, подпер холеную щеку кулаком, бережно установив локоток на подлокотник. Улыбнулся ей ободряюще, будто она пришла сейчас в его рабочий кабинет проситься на работу, и даже другой рукой приглашающий жест сделал. Давай, мол, начинай.

– Я считаю, что приходили убить меня, – начала она говорить, хотя уже жалела, что затеяла этот разговор. – Инга попалась случайно.

Здесь все же его лицо исказила судорога, но Марк смолчал.

– Она всегда мне подражала. Красила волосы, чтобы они были такого же цвета, как у меня. Одевалась…

– Дура!!! – тоненько взвизгнул Марк.

– Кто дура? – Она поостереглась обижаться раньше времени. – Инга? Потому что она…

– Ты дура! Инга ей подражала! Чему подражать? Кому подражать? У тебя же, кроме внешности, ничего нет! Где твоя душа, Эмма?! Где она?! – Он тяжело и шумно задышал, резко поменял позу, нашарил полотенце и снова водрузил его себе на лоб. – Что пришли убивать тебя, спорить не стану. Ингу убивать было не за что. Она была великодушным, милым ребенком… Большим милым ребенком…

Он опять заплакал, вытирая слезы с лица полотенцем, которое сдвигал со лба на глаза, потом вновь поднимал на лоб, затем снова опускал на лицо, и так до бесконечности.

Когда ей надоело это наблюдать, она спросила:

– Ты позволишь мне пожить какое-то время у тебя, Марк?

– Что?! Пожить у меня? Как ты себе это представляешь?! Это неприлично! – И он, не поверите, покраснел до бровей. – Я только что овдовел, а ты сразу ко мне в постель лезешь! Что скажут мои компаньоны?! У нас, знаешь ли, это не принято.

– Мне не нужна твоя постель, Марк! – опешила Эмма. – Я просто хотела пожить в твоей квартире! Мне страшно возвращаться домой. Кто знает, не явятся ли те, кто уже приходил по мою душу?

– Я уже сказал, что у тебя нет души! – Он встал на ноги так резво, что Эмме пришлось отступить к двери. – И я уже сказал: нет!

– Что нет?

– Я не позволю тебе у меня остаться! – Тут он фыркнул не без озорства. – На чужой роток, знаешь ли, не накинешь платок. Твое соседство в моей квартире – непозволительная, неприличная роскошь для меня, Эмма. Извини…

Она ушла от Марка, не дождавшись приезда его сестры. Душила такая обида, что хотелось биться головой о стену. Она пару раз и приложилась в кабине лифта. Не помогло.

Как он мог?! Какой же он гад! Она его пестовала, как маленького ребенка! Она его жалела, хотя дотрагиваться до его левой груди, массируя сердечную мышцу, было и не очень приятно. Она даже вызвалась накормить его ужином, хотя готовить не любила и не умела. Марк, видимо, помня об этом, отказался. Но все равно! Она с ним как с человеком, а он ее за дверь выставил.

Нет, поначалу она сама спешила оттуда убраться. Но потом, пораскинув мозгами, поняла, что опасность после смерти Инги ничуть не уменьшилась. Попытку могут повторить, и так, чтобы наверняка. И повторить им ее никто не мешает уже сегодня ночью. Она же не может попросить защиты у милиции по понятным причинам? Нет, конечно! Поэтому домой ей идти нельзя. К матери тоже. Ее адрес тоже наверняка известен злоумышленникам. Куда? Вот куда ей теперь податься?!

– Алло, ты слышишь меня?

Она очень старалась, чтобы голос ее звучал как можно мягче и теплее. Неизвестно, получилось у нее, нет, и она тут же заторопилась, заспешила:

– Сережа, Сережа, не бросай трубку! Не бросай хоть ты меня! Я не умею говорить ласково и нежно, черт побери! Мне кажется, что я уже родилась…

– Королевой? – перебил он ее насмешливо.

– Что?! – Она снова начала задыхаться от обиды и теперь уже и от страха, что он не выслушает, не поймет, снова сошлется на вторую линию и отключится. – Зачем ты так?!

– Тебя так напугала смерть Маргариты, Эмма? – спросил он, опять не дослушав. – Или наоборот – ты рада, потому и звонишь мне?

– А ты? Ты рад или переживаешь?

Вот это-то ей зачем было знать, а?! Звонила она ему совершенно по другой причине. Звонила, чтобы попросить о помощи, а начала задавать идиотские вопросы!

– Я? – Он удивился. – А что мне от ее смерти? Мне как жизнь ее, так и смерть не дает никаких преимуществ.

– Да? – не поверила она. – Но она же помогла тебе. Устроила к нам.

– А проку с того? Ты стала мне ближе, Эмма? Я все еще помню твой гнев…

– Сережа, перестань, – взмолилась она, понимая, что если они не прекратят, то разговора никакого не получится, и значит, на помощь его ей рассчитывать нечего. – Ты даже не спросил, почему я звоню тебе!

– Эмма, почему ты звонишь мне? – послушно повторил он.

– Я звоню, чтобы попросить тебя о помощи, но если ты не перестанешь так вести себя, то я…

– Как? – спросил он уже без нажима, а прежним тихим и спокойным голосом, каким всегда говорил с ней раньше.

– Так! Я в беде, понимаешь?!

Вот если он сейчас скажет про то, что она о нем лишь тогда вспомнила, когда ее жареный петух клюнул в одно место, то она отключится точно.

Но он помолчал немного, а потом снова незнакомым и требовательным голосом сказал:

– Быстро приезжай ко мне. Еще помнишь, где я живу?

– Еду, – и она даже кивнула. – И все я помню.

– Не реви, а то дорогу размоет. И поезжай аккуратно. Я во дворе тебя встречу.

– Я не реву! – возмутилась Эмма, отключила телефон и тут же заревела.

Почему она такая ненормальная?! Где были ее глаза, уши, сердце, душа? Хотя Марк только что утверждал, что души-то у нее как раз и нет. Может, в этом причина? Ингу считала маленькой и глупенькой, а сама?! Как можно было не рассмотреть, не распознать, не прочувствовать в нем, прожившем с ней бок о бок столько времени, настоящего человека?! Никого не видела, кроме Маркова? А нужна она Маркову? Ему никто, кроме его Сашки, не нужен. И Эмма ему уж точно не нужна. И вообще он смотрел на нее сегодня как-то странно. Может, Марго успела ему что-то рассказать про нее? Если так, то дело плохо. Одной ей перед Марковым не оправдаться.

Так, стоп! А почему это она одна?! Она куда сейчас едет? Она сейчас едет к самому надежному, верному, порядочному человеку, который способен понять, простить и…

Только бы он понял, когда она решится ему все рассказать. Только бы поверил. А ему она точно все расскажет. Только ему…