Завтра не наступит никогда - Галина Владимировна Романова

Сначала у Гнедых зашлась багровым шея, потом медленным заревом все поползло за уши, перебросилось на щеки, надавило на веки и даже непонятно почему увлажнило глаза. Он пытался сейчас соображать, как вести себя с ними дальше, это было понятно. Но он ведь не мог знать, что именно украл у убитого им ночью в парке человека? Не мог.

Это уже Влада соображала наперегонки с ним.

У него просто-напросто не было на это времени, раз он сразу после убийства рванул к своему сообщнику и был остановлен там Орловым.

Надо было импровизировать.

– А вы думали, что Александр пошел на встречу с Марковым с единственным экземпляром компромата на вас и вашего сообщника?! – выгнула она брови крутой дугой. – Ну… Кирилл Андреевич, вам как профессионалу непростительно. Вот оно все у меня.

И, распахнув дверцу сейфа, Влада развернула веером компьютерные диски в ярких коробках.

– И еще вы не знали и знать не могли, что Александр, прежде чем идти на встречу, подстраховался.

– Каким образом? – отозвался хриплым голосом Гнедых, не понимая, наверное, что тем самым выдает себя.

– Он сказал своей тетке, назовем ее так, что позвонит ей без пятнадцати двенадцать ночи. Во сколько должны были встретиться Александр с Марковым? – Это она уже Орлову вопрос адресовала, поглядывая на него немного свысока.

– В половине двенадцатого, – ответил тот нехотя.

– Вот! Все правильно. Он надеялся переговорить с Марковым, обсудить все и освободиться к назначенному тетке времени. Но он не позвонил и не ответил на ее звонок. И тогда она, точно следуя указаниям Александра, пришла в отделение, вызвала меня и… Будете говорить, гражданин Гнедых?! – Влада повысила голос. – В ваших интересах сейчас рассказать нам все. О том, как вы ограбили Маркова, а потом убили охранника, мы все знаем. И даже имеем неопровержимые доказательства вашей вины в деле об убийстве Маргариты Шлюпиковой.

Она перехватила взгляд Орлова.

Он все понял. Понял, что она немного того, привирает. Но одобрил ее, даже погладил как-то так нежно взглядом и подбодрил. Она просто услышала, как он заговорщицки шепчет ей на ухо:

– Давай, давай, девочка, дожимай его. Если сейчас он нам явку с повинной не напишет, он соскочит. У нас ведь с тобой на него ничего нет. Так, пыль одна. И надо дожать его. Давай, девочка, давай!..

– И то, что сегодня ночью вы убили Александра, перехватив его до встречи с Марковым, понятно даже малолетнему ребенку.

– У вас нет доказательств, – вяло огрызнулся Гнедых.

– Ошибаетесь! А вот тут вы ошибаетесь! – встрепенулся Орлов. – Группа молодых людей, тусующаяся в парке еженощно, опознала вас по снимку.

Гнедых дернул шеей, но промолчал.

– И соседи Пилюгина Ивана Степановича опознали вас по фото.

– А это кто еще такой? – спросил Гнедых. – Не знаю я никакого Пилюгина…

– А может быть, он знаком вам под другим именем? Пеликан… Как? Знакомо? – Орлов удовлетворенно хмыкнул, заметив, как панически заметался взгляд Гнедых. – Вы с Марком наняли его, чтобы он убил Ингу Быстрову. Скажу даже почему! Ваш сообщник все рассказал мне, непонятно, почему вы до сих пор упрямитесь. Она подслушала случайно ваш разговор и грозила разоблачением. Говорила, что все расскажет Эмме, а та Маркову. Что она выведет вас на чистую воду. Ведь это вы устроили ограбление на дороге. Не отрицайте, Гнедых, мы все знаем. Нам даже ваши показания не нужны теперь. Их вы можете написать только для того, чтобы облегчить свою участь. Глядишь, и смягчится суд и не вынесет вам пожизненное.

– Чего это сразу пожизненное? – криво ухмыльнулся Гнедых. – За кого? За эту суку рыжую?! Так она шантажировала меня. И Александр этот шантажировал. У меня есть смягчающие вину обстоятельства. Я был загнан в угол. А что деньги украл… Так они уже ворованными были. У государства ворованными. А охранника того Марк придушил, я его не трогал. Все, что я сделал, так это оформил Марку пропуск в фирму, когда наезжал туда, и все. Я же никогда не светился, когда приезжал. Меня там мало кто видел. Заходил я туда крайне редко, все больше после работы или в обеденные перерывы. Марков один видел, редко когда его секретарша, но ей велено было молчать. Это вот в последний свой визит мне пришлось в фирме появиться открыто. Так Марков захотел.

– И Инга Быстрова шантажировала вас тоже?

– Так это Марк! – взвился тут же Гнедых. – Я ни при чем! Он захотел от нее избавиться. А это его право. Он муж. Я еще пытался отговорить его, что, мол, с бабой не сладишь? Он и слышать ничего не хотел. Говорил, что, если Инга что задумает, ее не сломить.

– А Пеликан где засветился, что убит был вами?

Орлов готов был себя расцеловать, и расцеловал бы, если бы смог. Он ведь не был у соседей Пеликана. И дело о его убийстве вообще было в другом районе. Ляпнул интуитивно и попал! Молодец он? Еще какой! С ребят соседнего отдела магарыч!

– В камеру слежения он попал, – нехотя признался Гнедых. – У Эммы в подъезде камера стоит. Пеликан в нее попал, хотя его и предупреждали, чтобы он был осторожнее. Мне из милиции шепнули, что знают, кто убил жену моего знакомого, но пока, мол, еще доказательной базы мало. Вот пока они ее собирали, я его и убрал.

– Вот бумага, ручка, пододвигайтесь к столу, гражданин Гнедых, и пишите, – приказал жестко Орлов.

– Что писать?

– Явку с повинной писать, Кирилл Андреевич. Вы же не хотите пожизненное? Нет. Пишите, пишите. Обо всем пишите. Молите бога, что смерть Маши Гавриловой – результат несчастного случая, а то и за это ответили бы. Пишите! А начните, пожалуй, с того самого ограбления…