Две половинки темной души - Ольга Володарская

– Да, очень, – вынужден был признать Дэн. – Как настоящий.

– Марлон – гений!

– А чем твой гений занимается?

– Так я ж тебе говорю, всем: играет, поет, рисует.

– Да это понятно. Но основное занятие у него какое?

– Он занимается всем понемногу.

– А не лучше ли посвятить себя чему-то одному?

– Но если у него получается все, за что он берется?

– Это здорово. Но, мне кажется, чтобы добиться успеха в каком-то деле, надо отдаваться ему целиком.

– А я думаю, Марлон все делает правильно! Он пробует себя во всем!

На самом деле Мэри была солидарна с братом. Ей тоже думалось, что занятию, которому хочешь посвятить дальнейшую жизнь, надо отдаваться целиком. Но Марлон лучше знает… что лучше! Ведь он старше, умнее ее.

– У вас серьезно? – спросил Дэн.

– Да!

– То есть вы уже…

– Да!

– Надеюсь, вы предохраняетесь?

– Конечно!

Это она соврала! На самом деле они не пользовались никакими средствами контрацепции. Однако Мэри точно знала, что в данный момент она не беременна, месячные только кончились.

– Слушай, а ты школу не из-за него прогуливаешь? – озабоченно спросил брат. – Ты говорила, что работаешь, и я верил, но сейчас…

– Я работаю! – выпалила она, хотя на самом деле неделю как уволилась.

– Мэри, не дури, – не поверил ей Дэн. – Я тебя бесконечно прикрывать не смогу. Рано или поздно опекунов вызовут к директору, и они узнают о твоих прогулах.

– Плевать, они нам не родные.

– Да при чем тут это? Они тебя накажут.

– Лишат десерта? – криво усмехнулась Мэри. Их опекуны были не из тех, кто усыновляет детей, чтобы посвятить им всех себя. Делали они это из-за денег. Жили на пособие, что платило им государство, и на ребят, а их было четверо: Мэри с Дэном и еще двое малышей – они плевать хотели. Главное, чтоб те были сыты. Так что кормили их сытно.

– Мэри, обещай мне вести себя хорошо, – взмолился Дэн.

И она пообещала, потому что не считала, что ведет себя плохо.

Она продолжала прогуливать школу ради встреч с Марлоном, и гром все же грянул. Приемную мать вызвали к директору и сообщили ей о систематических прогулах дочери. Та, явившись домой, устроила Мэри разнос. И наказала. Да не лишением десерта, а домашним арестом. Как раз каникулы наступили, а Мэри запретили покидать дом. Это было невыносимо – находиться вдали от Марлона! Да еще не слышать его голоса – у нее отобрали мобильный телефон. Пару раз она брала сотовый у брата и беседовала с любимым, но что такое два коротких разговора, когда хочется слушать и слушать, смотреть и смотреть…

Промаявшись три дня, она среди ночи сбежала, успев на последнюю электричку.

Марлона дома не было, и она просидела под его дверью до утра. А когда дождалась его, выпалила:

– Я сбежала из дома, хочу жить с тобой!

Марлон немного опешил:

– Я тоже хотел бы, но… Ты же еще несовершеннолетняя.

– Пусть!

Он сел рядом с ней на ступеньку, обнял:

– Мэри, мы не можем сейчас поселиться вместе.

– Почему?

– У нас возникнут неприятности. К тому же тебе нужно хотя бы закончить школу.

– Какой ты отвратительно правильный бываешь! – возмутилась Мэри.

– Здравомыслящий, – поправил ее Марлон. – Кто-то из нас должен быть таким. Я старше, поэтому…

– Может, ты меня не любишь? – со слезами выкрикнула она. – Вот и не хочешь, чтоб я была рядом!

– Я очень тебя люблю, – мягко возразил ей Марлон. – Поэтому не могу позволить тебе наделать глупостей.

– Ты говоришь, прямо как твой отец.

Она знала, на какую «клавишу» нужно нажать.

– Я не такой, как мой отец! – взвился Марлон.

– Да неужели? – приподняла бровь Мэри.

Больше ничего говорить не понадобилось, Марлон согласился на все.

На следующий день они уехали в Вегас. Один из приятелей Марлона, Чак, хорошо там пристроился, к нему они и направились. Парень играл на фортепьяно в джазовом ансамбле шикарного ресторана при казино. К удаче Марлона, ударник «банды» повредил руку, и его нужно было кем-то заменить. Сделать это предложили Марлону. Он играл на барабанах не так хорошо, как на гитаре, и все же его приняли в группу. А Мэри – на кухню посудомойкой. Естественно, без оформления.