Тень на плетень - Светлана Алешина

Маринка болтала без умолку. Я старалась собрать мысли в кучу, но ничего из этого не получалось. Вместо того чтобы обдумать то, что со мною произошло, я занималась совсем другим делом.

Получалось нечто извращенческое: я изо всех сил старалась отвлечься от Маринкиного голоса и сохранить свои мозги в недосягаемости от Маринки.

Наверное, получилось, потому что она несколько раз спрашивала меня, почему я ей не отвечаю и слушаю ли я? Я упорно молчала, и она получила такую великолепную возможность потрепаться и отвлеченно порассуждать в конкретном приложении к моей скромной персоне, что немедленно ею и воспользовалась. Отвлеченности, конечно же, у меня ни фига не получилось. Весь Маринкин разговор вертелся вокруг воображаемого ею моего романа с этим придурковатым мальчиком в кожаных штанишках.

Так мы незаметно и подъехали к зданию, где располагалась редакция «Свидетеля». Я поставила «Ладу» на привычное место, недалеко от входа.

— Уже подкатили? — Маринка удивленно завертела головой. — Надо же, а я и не заметила. — Она передохнула мгновенье и спросила:

— Как ты думаешь, Оль, наши ровесники, кроме юношеской гиперсексуальности, имеют еще что-нибудь за душой? Вот это твой парнишка, например…

Выходя из машины, я, чтобы перебить разговор и перевести его на другую тему, спросила:

— А как ты думаешь, Марина, не являются ли кожаные брюки признаком нестандартности в сексуальной сфере?

Маринка задумалась даже на более долгое время, чем требовал такой простой вопрос, — я же пошутила. Мы уже подходили к двери здания, в котором располагалась редакция, когда она наконец выдала:

— Ты думаешь, он, встречаясь с девушками, маскируется? Тогда он просто гад!

Я шмыгнула носом, скрывая усмешку, и потянула дверь на себя. Она легко подалась.

— Ты смотри, — удивилась Маринка, — а я-то мечтала, что мы приедем самые первые! Во дает Сергей Иванович: как рано ни примчись на работу, а он уже тут! И не спится ему!

— Он на работе отдыхает от семьи, забыла, что ли? — улыбнувшись, сказала я, вспомнив один из любимых афоризмов Кряжимского.

— Да, ты права, Оль, мерзавцы мужики, что и говорить, — поддержала меня Маринка, выворачивая мои слова в своем любимом ракурсе, — это мы, горемычные, от них отдыхаем на работе, а они-то отдыхают всю жизнь! Это уж точно!

Мы с Маринкой вошли через входную дверь, поднялись по лестнице и прошли по коридору к редакции.

— А помнишь, вчера что случилось? — шепотом спросила меня Маринка и прижалась ко мне.

— Прекрати немедленно! — прикрикнула я на нее, уже не сдерживаясь. — И без тебя нервы не в порядке, а тут ты опять с этой чушью!

Маринка, раскрыв рот, вытаращилась на меня и словно задохнулась, будучи не в силах вымолвить ни слова. Она так затянула процесс молчания, что я, удивившись, даже несколько раз посмотрела на нее. Да нет, не умерла, однако случилось торможение какое-то странное и на нее не похожее.

Я недолго удивлялась. Распахнув дверь в редакцию, я услышала у себя за спиной обиженно-ядовитое:

— Ну спасибо, Оленька! Ну спасибо! Я так и…

Не дослушав новый перл, я прошла в комнату редакции. Первым делом я заметила, что Сергея Ивановича нет за компьютером, и вообще его компьютер, кажется, даже не был включен. А еще я заметила, что кто-то прячется за Маринкиным столом.

Я остановилась как вкопанная, потом подумала, что пора прекратить дурью маяться — это наверняка сантехник или электрик. Сами же вызывали на прошлой неделе, и вот кто-то из них и явился.

Скорее всего, электрик, потому что для сантехника здесь не тот пейзаж.

— Здравствуйте! — громко и весело произнесла я. Настроение у меня на самом деле стало быстро улучшаться, тем более что здесь, можно сказать, в родных стенах — метафорически, конечно же, — я чувствовала себя защищенной.

— Это ты с Сергеем Ивановичем здороваешься? — недовольным голосом спросила у меня Маринка, входя следом.

— Ау, где вы, Сергей Иванович? — крикнула Маринка, направляясь к своему столу.

Я, ругая себя за подлое злорадство и мстительность, увидела, что Маринка не заметила электрика под своим столом, и решила не попадаться ей под горячую руку, когда она наткнется на этого мужика и разорется, как резаная, от испытанных переживаний.

Я быстренько, как только смогла, не вызывая подозрений, подошла к кабинету, отворила дверь и вошла в него. Прикрыв дверь за собой, я только шагнула по направлению к своему столу, как сразу же услышала из комнаты редакции великолепный Маринкин крик. Это был даже не крик, а рык, прекрасно затяжной и переходящий в подскуливание.

Вот теперь ты поймешь, швабра, что такое испугаться!