Возьми удар на себя - Фридрих Незнанский

— Да, но… — Людмила снова порозовела. — Он спит… Раньше полудня точно не проснется…

— В очередной раз перебрал? — прямо спросил Володя.

— Не совсем… Вчера они с покупателем… ну, как положено, продажу квартиры… словом, обмыли… Вы не подумайте, все деньги Паша отдал мне! На мое имя сразу же положили в банк, как велел Васенька!..

— Так вы сделку оформили только что?

— Ну да, дня три, что ли, назад… Да, три.

Она посмотрела на Яковлева недоуменно:

— А какое это имеет значение?

— Большое, — серьезно кивнул Володя. — Если все эти дни Павел Григорьевич был занят продажей квартиры, следовательно, к делу, которое меня интересует, он вряд ли имеет отношение…

— Вы его в чем-то подозреваете?! Господи…

Она автоматически протянула руку к гортани, халатик, в котором Людмила встретила Яковлева, слегка распахнулся, и он увидел на груди Елагиной маленький золотой крестик, за который она ухватилась пальцами.

— Наверное, уже весь Саргов знает, что моя свекровь просила Павлика отомстить за Васеньку… Весь Саргов!..

На глаза Людмилы навернулись слезы.

— В чем… В чем вы его подозреваете и почему он должен был куда-то ехать?

— Да не волнуйтесь вы так, — и сам заволновался Володя. — Ни в чем мы его не подозреваем, просто проверяем всех, с кем контактировал тот самый московский бизнесмен, о котором вы упоминали…

— Что-то случилось?..

— Его убили несколько дней назад… Если точнее — неделю назад.

Елагина слабо улыбнулась и покачала головой:

— Что ж, я всегда говорила — Бог видит, кто кого обидит… Вы в Бога верите?

Яковлев неловко пожал плечами, потом все-таки кивнул.

— Я — верю. — В голосе Елагиной появилась, впервые за весь разговор, твердость. — И никакого мщения не признаю, я так Паше и сказала, еще в самом начале: вот увидите, Урюпин свое тоже получит… Обязательно получит, хотя убийство — это… это ужасно!..

Елагина содрогнулась, секунду помолчала, но потом продолжила:

— Значит, неделю назад… — Она нахмурилась, перебирая что-то в памяти. — Это была пятница? Точно, пятница… Значит, у Павлика есть это… как его?

— Алиби?

— Кажется, наверное… В прошлую пятницу мы почти весь день были в банке, клали в ячейку деньги за квартиру… Не полностью, а только аванс… Потом, уже вечером, ездили к нотариусу, мы там вместе с Машенькой пробыли очень долго… Очередь оказалась огромная, девочка вся измучилась, плакала… Но нас все равно никто вперед не пропустил: люди сейчас такие… Сами знаете, наверное… Когда мы все, наконец, оформили, было уже совсем темно.

— Нотариус частный?

— Частный, — кивнула Людмила, — я вам дам его адрес. Вы ведь все равно будете проверять?

— Буду, — согласился Володя. — А потом вы, насколько я понял, поехали домой, сюда?.. Павел Григорьевич ведь теперь живет здесь?

— Да. Но прописки пока нет, я собираюсь начать его прописывать в понедельник… А домой мы поехали не сразу, мы еще к Васиному адвокату заезжали.

— Для чего?

— Чтобы он по своим каналам сообщил Васеньке побыстрее, что все в порядке, квартира продана… У него есть такая возможность.

— Не помните, во сколько приехали домой?

— Помню, в половине двенадцатого ночи, я посмотрела на часы, потому что никак не могла решить, будить ли Машеньку, чтобы покормить: она в конце концов так измучилась, что уснула.

— Понятно… — Володя сочувственно посмотрел на Елагину и, поколебавшись, спросил: — А что же ваша мама — совсем не помогает?

— Моя мама, — тихо ответила Людмила, — второй год лежит у сестры после инсульта…

— Извините, — пробормотал Яковлев и поднялся. Конечно, так или иначе, проверять сказанное Людмилой придется: и с покупателем квартиры встретиться, и с Павлом, когда проспится, и с адвокатом. Но, положа руку на сердце, он и без всякой проверки верил жене Елагина. Верил интуитивно. А интуиция опера пока что не подводила.