Возьми удар на себя - Фридрих Незнанский

Несмотря на почти бессонную ночь, проснулся Саша рано — еще до того, как должен был зазвонить будильник. Он осторожно высвободил руку из-под головы крепко спавшей Ирины и с грустью всмотрелся в ее лицо. Во сне она выглядела и вовсе неправдоподобно юной… «Ах, Ирка, Ирка, как же тебе не повезло с мужем!..» Вчерашний вечер он будет помнить долго, возможно всегда. И, как вчера же и решил, никогда напрямую не скажет жене о том, что думает на самом деле о ее затее… Тридцать девять лет — это почти сороковник, как бы молодо при этом она ни выглядела, а в таком возрасте профессию не меняют…

Саша еще некоторое время лежал рядом с Ириной неподвижно. Наконец, дав самому себе страшную клятву впредь как можно чаще действительно «советоваться» с женой, во всяком случае там, где это не чревато нарушением служебного долга, а сегодня треснуть, но выбрать время и купить ей цветы, он тихонько, стараясь не нарушить Иринин сон, выскользнул из постели и направился в ванную, выключив по дороге обиженно гудевший компьютер. Он, конечно, понимал, что Ирина, коли уж решилась на этот, как полагал он, детски-наивный шаг, действительно намерена впредь претендовать на большее, нежели необязательные разговоры. Понимал, что впереди — дополнительные семейные проблемы. Но как вести себя в этой связи, пока не представлял: ведь рано или поздно придется объяснить ей всю наивность ее затеи… Вот беда! Главное, помимо упомянутых «советов с супругой», ничего путного в голову Саши не приходило…

«Как-нибудь рассосется», — успокоил он сам себя, стоя под колючими струями прохладного душа. И, как выяснилось, буквально спустя минут двадцать, ошибся!

Верная себе, Ирина Генриховна к тому моменту, как он вышел из ванной, успела проснуться и уже хлопотала на кухне возле кофеварки.

— Ирка, ты даешь, — улыбнулся Саша, обнаружив, что его отсутствие в супружеской постели, как обычно, подействовало на жену не хуже будильника. — Спишь условно, как сторожевая собака… Я думал, мне вчера удалось тебя утомить!..

— Еще как удалось. — Ирина усмехнулась и, не пожелав развивать тему дальше, поинтересовалась: — Ты сейчас прямо на работу?

— Не совсем, — рассеянно ответил он, с удовольствием принюхиваясь к аромату жарящейся на плите грудинки с яичницей. По утрам он всегда был голоден не меньше, чем после работы.

— И куда, если не секрет?

— К жене Кожевникова… А что? — Он наконец спохватился и настороженно глянул на жену.

— Садись ешь, вот что…

Она и сама села, как всегда, напротив него. Только завтрак Ирины Генриховны разительно отличался от завтрака мужа: на сей раз это были замоченные с вечера в воде овсяные хлопья и зеленый чай. Саша решительно не понимал, как подобную гадость вообще можно взять в рот… Но, как выяснилось вчера, он в принципе многого о своей половине не понимал!

— К ней я поеду к десяти, а пока хочу еще раз просмотреть кое-какие бумаги…

— Небось показания ее предшественницы? — усмехнулась Ирина Генриховна.

— В том числе… — Саша бросил на жену удивленный взгляд. — Как догадалась?

— Ну ты же сам говорил, что эта дамочка врунья… Не знаю, что именно она тебе лепила, но кое-что из этого наверняка можно проверить через его настоящую супругу, задав ей те же вопросы… Я права?

— Допустим… — Александр Борисович задумчиво посмотрел на Ирину. — Только не говори мне, дорогая, что такой проницательности тебя обучили на этих курсах… Ты и без них всегда была умницей!

— Ум и проницательность — разные вещи, — серьезно ответила она. — Проницательность, к твоему сведению, связана непосредственно и в куда большей мере, чем с осознанным мышлением, с интуицией… А вот этому меня действительно научили. Только не на «курсах», как ты выразился, а в нашем Центре.

Саша крякнул, откашлялся и уткнулся в тарелку, лихорадочно соображая, как бы половчее сменить тему: Иринка, похоже, двинула с места в карьер, к чему он был решительно не готов. Вчерашний порыв насчет того, чтобы взять ее на работу своей секретаршей, не в счет: мало ли что брякнешь на волне эмоций… Слава богу, что у нее самой хватило ума это понять: достаточно хорошо знает темперамент своего мужа.

— Ты по-прежнему полагаешь, что его первая жена не только вруша, но и убийца? — Поменять тему он не успел, а Ирина Генриховна и не собиралась. — А вдруг и вторая начнет врать?

Она посмотрела на мужа с загадочной полуулыбкой.

— Что ты, Санечка, станешь делать тогда? Гадать, которая из двоих?.. Способ-то убийства ведь действительно «женский»!

Александр Борисович впервые со вчерашнего вечера почувствовал легкое раздражение.

— У тебя есть какие-то соображения по этому поводу? — немного сухо поинтересовался он. — Надеюсь, не детектор лжи.

— Нет, не детектор, — спокойно возразила она. — А предложение действительно есть: вряд ли ты решишься взять меня с собой в гости к вдове… Да не делай ты круглые глаза, я ведь и не прошусь! Зато дать мне посмотреть показания первой супруги ты, если захочешь, можешь… А если еще бы и запись прослушать… Вы ведь пишете за ними, правда?

Грудинка с яичницей доедены еще не были, но аппетит у Саши вдруг пропал напрочь. Никогда в жизни прежде жена не пыталась заглянуть в его служебные бумаги. Да ей бы и мысль такая в голову не пришла! Он уже совсем, было, собрался сказать все, что по этому поводу думает, однако вовремя прикусил язык: а как же твердое решение не обижать Иринку впредь никогда и при этом никогда в жизни не признаваться ей, что именно думает он о ее «профпереориентации»?

«Вот черт! — Он сердито отодвинул от себя тарелку, но тут же спохватился и уже вполне спокойно пододвинул чашечку с кофе. — В конце концов, может, и правда дать? Никакой государственной тайны в показаниях той вертихвостки не содержится, один-единственный раз можно пойти жене навстречу. Даже интересно, для чего ей это надо: то, что актрисуля лжет, ему и так ясно…»