Бриллианты требуют жертв - Мария Жукова-Гладкова

– Проникнем в дом, осмотримся…

– Таня, ты в курсе, что это преследуется по закону?

– Чья бы корова мычала, – заметила соседка. – Во-первых, ему нас еще нужно поймать. Во-вторых, станет ли он звонить в милицию? В-третьих, у тебя там не меньше знакомых, чем у него.

– Ты сказала: «нас», – перебила я. – Ты имеешь в виду себя и меня или…

– Пашку возьмем. И «ужастики», уже опробованные в деле. Какие звонки в милицию? Банкиру, может, «Скорую» вызывать придется.

Я рассмеялась, качая головой, но тем не менее стала вытаскивать «ужастики», которые мы с Татьяной в свое время закупили в товарном количестве. Мы решили взять с собой «отрубленную голову» – специальная маска натягивается на футбольный мяч и создается впечатление отрубленной головы, валяющейся у тебя на пути. Конечно, если приглядеться, то все становится понятно, но при первом беглом взгляде, да еще при неярком освещении… Эффект бывает потрясающий. Мы уже в этом убеждались.

Также взяли с собой светящиеся в темноте плащи (под привидение), пластмассовые яйца с разноцветной слизью, которыми хорошо кидаться в противника (ни в одном кодексе статьи за яйца нет), и крупного каучукового черного паука на ниточке. Он, конечно, производит большее впечатление на женщин, но, не исключено, и банкир этих тварей боится. Можно проверить только на практике.

– Вообще-то у него там должна быть прислуга… – заметила я, вспоминая, что говорил Глинских во время нашей единственной встречи у него в особняке. – Я не знаю, во сколько они уходят. Кухарка, например.

– Кухарка? – переспросила Татьяна. – Он что, по ночам жрет?

– Я иногда встаю, – призналась.

– Так у тебя какие затраты энергии! – воскликнула Татьяна. – Ты целый день носишься, задравши хвост. А банкир сидит на своей заднице. Кофе ведрами небось хлещет. Кофе выпил, секретаршу трахнул. На обед ездит в ресторан. Это ты в лучшем случае гамбургер проглотишь и то, если Виктория Семеновна его в тебя впихнет. Поэтому нажираешься на ночь, как удав. И еще иногда ночью добавляешь. А ему кухарка ужин готовит и подает. Или он, опять же, в ресторан идет. Прислуга наверняка накормит его и сразу идет домой спать, чтобы утром прийти готовить завтрак. Не в двенадцать же ночи он ужинает?!

Я пожала плечами и напомнила про бывшего моряка, ныне дворецкого.

– А ему зачем там сидеть до ночи?

– Не знаю, Таня! Не знаю! Я – не «новая русская», никогда ею не была и не стану. И не хочу становиться. Мне нравится моя жизнь.

– И миллион долларов тебе не нужен, – кивнула Таня.

– Не нужен. Я не знаю, что с ним делать. Денег должно быть столько, чтобы они приносили лично тебе удовольствие. Чтобы ты, не ужимаясь, могла купить себе то, что хочется. Я не знаю, что купить на миллион. Мне не нужна ни вилла в Ницце, ни дачка в Альпах.

– Кстати, об Альпах, – вдруг вспомнила Татьяна. – Ты электронную почту смотрела? От нашего барона ничего нет?

Татьяна называла барона «нашим» не просто так. Он был моим фиктивным мужем и Татьяниным действительным любовником, и она желала с ним встретиться вновь.

Я включила компьютер и тихо прибалдела. Отто Дитрих фон Виклер-Линзенхофф начал ответ весьма своеобразно. Отругал нас с Татьяной за то, что опять влезли не туда, куда следует, потом велел быть очень осторожными, далее, наконец, сообщил, что трое лиц, фотографии которых он получил от меня, – «не очень хорошие люди».

Больше всего меня заинтересовал Ганс Феллер – международный торговец предметами искусства, антиквариатом и ювелирными изделиями. Отто Дитрих назвал соотечественника «международным аферистом». Двое других – Вальтер (с серьгой) и Ульрих (с крашеной башкой) являлись его верными помощниками и телохранителями. Как правило, сопровождали Феллера во всех поездках.

Отто Дитрих сообщил, что Ганс не интересуется мелочовкой. Если он лично прибыл в Россию, да еще и в компании с Вальтером и Ульрихом, то предполагается какая-то крупная сделка.

Далее наш барон писал, что во всех странах, на которые распространяется интерес Феллера, у него открыты подставные фирмы, через которые он, в частности, переправляет товар из страны в страну.

– А у нас что там у него? – спросила Татьяна. – Напомни-ка.

– Стройтовары.

– Значит, в стройтоварах идут иконы? И прочая утварь?

– Ты у него самого спроси, когда увидишь, – хмыкнула я. – Я с ним лично не общалась и видела только на фотографии. Но вообще-то… Если я поняла, то он не вывозит, а ввозит сюда стройтовары. У нас же на рынке много немецких обоев, пленки… А немцам-то наши на фига?

– Значит, просто прикрытие, – сказала Татьяна. – И не исключено, у него тут и другие фирмы есть. Что-то для вывоза. Ведь не сюда же он антиквариат и иконы гонит.

Я задумалась, потом спросила:

– А почему бы и нет?

– Что ты имеешь в виду? – не поняла Татьяна.

– У нас много богатых людей. И наши – не европейцы. Никто в Европе так не швыряется деньгами, как наши. Проходимцы типа Феллера это давно поняли. Возможно, они вначале вывозили товар отсюда. На наши иконы, яйца Фаберже всегда был спрос. И поток товара хлынул на западный рынок, когда открылся железный занавес и наступила эра массового пофигизма. Где еще так быстро делались такие состояния? Теперь же ситуация изменилась. Наши люди украшают свои дома. Те, кто решил жить здесь. Кто намерен работать здесь. Таких ведь немало. Да взять того же банкира Глинских. Он купил особняк в центре Питера, чтобы жить в нем. И, как я понимаю, ни в Штаты, ни в Швейцарию не собирается. Хотя не исключаю, что у него и там есть недвижимость. Но он украшает особняк в Питере! Так почему бы Феллеру и ему подобным не поставлять товар сюда по заказу наших нуворишей? Не везти назад наше национальное достояние? Иконы, ювелирные украшения, картины и все остальное. Подумай, Таня: у нас много миллионеров. Да, в отличие от западных, большая часть – подпольные. Хотя и в официальном списке долларовых миллиардеров еженедельника «Форбс» наших аж целых семнадцать. Но сколько наших «безработных» на самом деле богаче западных толстосумов? А стремление тратить деньги? Просто на то, что понравилось. Западные больше жмутся. У них-то все просчитывается до доллара.

– Согласна, – кивнула Татьяна. – Возможно, эти немецкие проходимцы теперь так и поступают. Но! – Она подняла вверх указательный палец правой руки. – Скорее всего, они действуют в обоих направлениях. И сюда, и отсюда. Мы просто не знаем каналов Феллера. Станет он о них кому-то сообщать? Прикрытие – фирма стройтоваров. И, возможно, другие. Вспомни: немцы ведь тут давно снимают квартиру. То приезжают, то уезжают. Значит, на рынке работают постоянно. И сам Феллер регулярно появляется, как наши ушлые бабки сказали оперативникам. Правда, речь сейчас не об этом, а о том, что все они ищут. Француз Николя, немцы, китайцы, Алла Николаевна и банкир Глинских. И дело, как мне кажется, каким-то образом связано с семейством графов Беловозовых-Шумских.