Тайна стеклянного склепа - Юлия Нелидова

Потом я предложил Кали пилюлю с ядом и угодил в склеп доктора.

Сначала мне показалось, что это махападма-нарака — самый нижний ад, ад для самых отъявленных нарушителей движения колеса сансары, в котором холоднее, чем на Северном полюсе. Невыносимо заныла голова — я вспомнил об ударе большой каменной скрижалью, услышал злобный хохот Кали из темноты.

Мое тело содрогалось от трескучего мороза, кожа, верно, полопалась давно, ледяная корка, точно доспех, сковывала руки-ноги, и грудь, и голову.

Кое-как открыв глаза, я стал ими вертеть кругом, точно большой моллюск. Нарака был белым, как иней, и прямоугольным, как большой саркофаг. Друг против друга привычные зеркальные панели, какие я встречал расставленными в таинственном порядке по всему дому.

И тяжесть слетела с моих плеч — это еще не ад, это не махападма-нарака. Это склеп, который обещала учительница гимнастики мисс Ли. Осознание этого возродило во мне все человеческие инстинкты, воскрешающиеся в душе всякого смертного в минуту опасности — страх, самосохранение и выживание, обостренное чутье, доступное лишь просветленному. И рванулся со всей силой вверх. Раздался треск — то лопнули ремни на моих руках, которые, как оказалось, там были и которые я не сразу обнаружил. Сидел я на белой медицинской кушетке в нелепой бумажной рубашке до колен, лодыжки тоже были перетянуты ремнями. От них избавиться не составило никакого труда — и вовсе не потому, что я был чрезвычайно силен, ремни перемерзли, пересохли и ломались, едва их согнешь пополам.

В склепе, со стенами сплошь из белого кафеля с налетом изморози, стоял небывалый колотун, какого не случалось и на самой вершине Кайласа в январе, когда горы покрыты несколькими слоями глубокого снега. Я безвольно опустился на спину. Наверное, месье Иноземцев хотел заморозить меня заживо и пустить на запчасти для своих кукол. Надо бы выломать одно из зеркал, но чертовски клонило ко сну. И я поддался слабости, закрыл глаза, пообещав себе собраться с силами чуть позже.

Тут что-то щелкнуло у потолка привычным образом — включился репродуктор.

— Как вы себя чувствуете? — спросил доктор.

— Прохладно у вас, — сыронизировал я. Невзирая на понимание собственной близкой гибели, я все же обрадовался незримому появлению месье Иноземцева.

— О да, это необходимость. Ровной работе мозга способствуют низкие температуры и давление воздуха, какое бывает высоко в горах. Неспроста тибетцы забираются как можно выше и именно там строят свои обители и постигают тайны бытия. Не так ли, дорогой Герши? Вы это, вероятно, знали и без моего объяснения. Я хотел создать для вас наиболее привычные и благоприятные условия.

Будто для жука или птахи, хотел добавить я.

— Мне кажется, вы немного переусердствовали… Либо я отвык от таких низких температур, — любезно проронил я.

— Вы находите?

— Всем телом. — Кажется, мои зубы отстукивали очень частую и звонкую дробь.

Репродуктор щелкнул — отключился. Через несколько долгих минут включился вновь.

— Прошу простить, это нерасторопность одного из моих работников, — быстро заговорил доктор. — Несколько минут, и температура достигнет минус пяти по Цельсию, как я планировал. Сейчас около тридцати пяти. Действительно много… Еще раз прошу простить за доставленное неудобство.

Где-то за стенами забурлила вода, перестало пахнуть аммиаком, от кафеля пошла легкая испарина. Я почувствовал тепло макушкой и мгновенно вскочил, приложив заледенелые ладони к медленно нагревающейся поверхности изразца.

По мере поступления тепла в мой склеп тело принялось отходить от оцепенения, и в голове завертелась мысль о зеркале и побеге. Иноземцев, скорее всего, наблюдает сквозь одно из них. Я кинул короткий оценивающий взгляд за плечо, оглядел серо-серебряный прямоугольник. Если действовать, то мигом. Сосчитал до трех и метнулся, как стрела, в надежде выбить стекло одним быстрым разящим ударом.