Люкс с видом на кладбище - Алексей Макеев

Петр, восседавший за столом, выглядел невыспавшимся и вообще замученным жизнью, о чем ему сразу же, едва войдя в кабинет, сообщили старинные друзья. Услышав это сочувственное замечание, генерал и вовсе уподобился грозовой туче, Зевсу-громовержцу, разве что не разбрасывался пучками молний.

— А вы думаете, у меня тут райские кущи? Не жизнь, а малина? Нет, уважаемые! Всего минут десять назад один большой начальник выговаривал мне по поводу того, что из-за нашей невероятно медленной работы энное число весьма уважаемых людей свалило за границу. Тут и без переводчика понятно, что эти самые уважаемые — из числа свингеров и боятся они якобы этого самого таинственного убийцу. Хотя в реальности пошла огласка. Сегодня на ТВ ожидается передача на эту тему. Они просто сдрейфили, испужались, что их физиономии замелькают на телеэкранах в не совсем приятном ракурсе и контексте. Ладно, у вас что там новенького за сегодня?

Выслушав приятелей, генерал озабоченно заявил:

— Стало быть, надо понимать так, что Сивяркин помимо основной работы имел и какой-то нелегальный бизнес очень даже непристойного свойства, далеко выходящий за рамки закона. Да, действительно, предпосылки к убийству кроются где-то там. Тут может быть и дележка прибыли, и действия конкурентов. Вот только кое-кто, сидящий повыше меня, может не согласиться с подобной версией. Видите ли, помощник министра не может быть плохим хотя бы потому, что таким он быть не может. Мне уже сейчас на этот счет поступают ценные указания. Хотя вообще-то да, вы правы. На этом направлении нужно приложить максимум усилий.

— В принципе, нам и так понятно, чем он конкретно промышлял, — положив ногу на ногу, сдержанно отметил Гуров. — Это поставки наркотиков или проституция. Надо бы выяснить, кто его подельники, каковы были взаимоотношения господина Сивяркина с Антоновским-Шпыряком. Кроме того, на повестке стоит широкомасштабный поиск Штирлица — он же Максим Хомутов, Алексей, Владимир Старогородский. Жаворонков уже разослал фоторобот везде и всюду — от Калининграда до Чукотки и Курил. Ну а насчет того, чтобы выйти на Интерпол — решать тебе. Хотя этот вопрос в любом случае придется согласовывать и с ГРУ, и с СВР. Дураку понятно, что мы никак не можем фактически собственными руками передать стратегическому противнику носителя государственных секретов, пусть и нарушившего закон. Глупее не придумаешь!

При его последних словах Орлов со значительной миной на лице вскинул указательный палец. Дескать, вот именно!

— Я тоже уже думал об этом, — сказал он, сдвинув брови. — Так что, мужики, тут мы можем надеяться только на самих себя, на свой опыт и чутье. Помощи от кого-либо ждать трудно. Зато палок в колеса ставить будут гораздо больше. Вот такой получается парадокс. Всем вроде и хочется, чтобы это убийство было раскрыто, в то же время нам мешают вести расследование. Ладно, работаем дальше!

Выходя из кабинета, Крячко неожиданно хлопнул себя по лбу, обернулся к Петру и хмуро произнес:

— Слушай, озаботься, пожалуйста, по своим каналам. Надо бы устроить хорошую встряску одному бездельнику при погонах или вообще отправить его мусор подметать. — Он рассказал об участковом с улицы Пржевальского, излишне ласковом к подрастающим отморозкам и без пяти минут насильникам.

Когда опера вернулись в свой кабинет, сработал телефон внутренней связи и дежурный сообщил о прибытии Касиашвили.

Стас распорядился его пропустить, положил трубку и, потирая руки, удовлетворенно объявил:

— Так, свидетель приехал. Вот и хорошо! Интересно, что он нам расскажет?

Такое вот предвкушение разговора со свидетелем со стороны смотрелось несколько комично, поэтому Лев Иванович не смог не поинтересоваться:

— Ты ждешь чего-то необычайного? — Он говорил вроде бы совершенно серьезно, но в его глазах была заметна смешинка, и Крячко это тут же уловил.

— А почему бы нет? — В голосе Стаса звучал некоторый вызов. — Думаешь, порожняк? А может, поспорим?

— На что? — Гуров уже откровенно рассмеялся.

Стас с выражением азарта на лице едва успел открыть рот, как раздался осторожный стук в дверь и послышался приглушенный голос с легким кавказским акцентом:

— Войти можно?

— Входите, не заперто! — хитро взглянув на Станислава, громко ответил Лев Иванович.

Крячко успел со свирепым выражением лица погрозить ему кулаком и тут же принял деловитый вид образцово-показательного службиста. В кабинет вошел крупный мужчина с заметной «трудовой мозолью», распирающей пиджак. Он сразу несколько растерянно огляделся. Видимо, посетитель никак не мог понять, кто из этих двоих оперов весьма строгого вида хотел с ним встретиться.

— Проходите, садитесь. — Продолжая удерживать инициативу в своих руках, Гуров указал на свободный стул.

— Шалва Давидович, это я просил вас приехать в главк, — немедленно включился в разговор Стас.

«А вот фигушки я отдам тебе своего свидетеля!» — одним лишь взглядом сказал он приятелю.

— Во-первых, я прошу вас опознать на этом портрете человека, которого вы, возможно, видели, — продолжил Крячко и показал фоторобот Штирлица Касиашвили.

Тот взглянул на лицо человека, изображенного на бумаге, и слишком уж поспешно пожал плечами. По его словам, он что-то знакомое в нем находил, но до конца не уверен.

Станислав, явно не ожидавший подобного ответа, чуть обескураженно проговорил:

— Шалва Давидович, но не будете же вы отказываться от того, что предоставляли этому человеку свой личный автомобиль, о чем мы с вами сегодня говорили по телефону.

— Я и не отказываюсь! — Гость развел руками. — Просто я не уверен в том, что это и есть тот самый человек.

Хорошо понимая истинные причины того, отчего Касиашвили не узнал человека на фотороботе, Гуров снова взял быка за рога и заявил:

— Шалва Давидович, я так понимаю, вы опасаетесь подставить своего хорошего знакомого, опознав его на этом портрете. Уверяю вас, ничего плохого в отношении него мы не затеваем. Прежде всего давайте возьмем во внимание то обстоятельство, что в данный момент он пропал без вести. А нам он сейчас очень нужен как весьма важный свидетель.

Касиашвили еще раз повертел в руках фоторобот и наконец-то согласился, что знает человека, похожего на этого. Его зовут Михаил Бородин. С ним он познакомился чисто случайно. Полгода назад на МКАДе машину Шалвы подрезали какие-то подставщики. Упирая на то, что соударения автомобилей избежать не удалось якобы по его вине, они стали вымогать крупную сумму денег, угрожая ножами и битами.