Люкс с видом на кладбище - Алексей Макеев

Станислав неспешно просмотрел эти бумаги, взглянул на Брунцова, высящегося столбом у входа, и предельно вежливо попросил:

— Леонид Витальевич, как говорится, ничего личного, но вы не могли бы нас оставить с госпожой Ириной? У нас в угрозыске ведь тоже есть немало вопросов, не подлежащих огласке.

Тот изобразил недовольную мину, сердито засопел и вышел из приемной. Этот демарш опера несколько озадачил секретаршу. Она села на свое место, глядя на Стаса с демонстративной выжидательностью.

Крячко взглянул на входную дверь и поинтересовался, чуть приглушив голос:

— Скажите, а вам известно, где именно и при каких обстоятельствах был убит господин Сивяркин? Я вот знаю. Героически-эпическая версия его смерти на пороге родного дома, как говорят в молодежной среде, не катит. Итак?

Ирина поняла, что «точка невозврата» в этой плоскости разговора уже пройдена и отмазаться не получится.

Она откинулась на спинку стула, многозначительно усмехнулась и произнесла с нескрываемым вызовом:

— Допустим, знаю. И что из этого?

— Прекрасно! — Крячко ответил ей открытой, дружелюбной улыбкой. — Тогда следующий вопрос: а вам самой в «Садах Астарты» бывать доводилось? Я не спрашиваю о целях и формах вашего тамошнего времяпровождения. Меня интересует сам факт.

Его собеседница заметно напряглась, задумалась и чуть нервно ответила:

— Да, я там бывала. Но всего лишь пару раз…

— Верю! — Стас великодушно воздел руки, давая понять, что ничего худого о ней и думать не смеет. — Вы посещали их лекторий и дискуссионную площадку. Верно? Но вы не могли не заметить всей тонкости взаимоотношений между членами клуба. Женщина с таким острым взглядом, наблюдательностью и аналитическим складом ума гарантированно должна была почувствовать, кто и что друг к другу питает. Слушаю!

Ирина вздохнула, провела ладонью по лицу, подперла подбородок женственным, миниатюрным, но весьма крепким кулачком и заговорила:

— Я вообще не могла понять, какого черта он туда надумал ездить. Ему и тут баб хватало. Целый отдел тупых телок его обслуживал. Кстати, он и меня надумал было задействовать, но я ему сразу сказала, мол, забудь и думать. Не нравится — увольняй. Он тут же отвязался. Потому что на этом месте этот фрукт был ноль без палочки. Всю работу на себе я тянула. Он и свою Юльку додумался подбить на это дело — ложиться под других мужиков. Она, дура, согласилась.

По словам Ирины выходило, что практически всем членам свингер-клуба требовался психиатр. В том числе и ее боссу. Фобии, мании, комплексы имелись у каждого, кто посещал это заведение. Клубные секс-развлекухи с «перекрестным опылением» от всего этого никак не избавляли. Скорее наоборот.

Первый раз Ирина поехала туда, поддавшись на уговоры Валентина и Юлии. Госпожа Сивяркина так втянулась в свингер-интим, что о «Садах Астарты» говорила только с придыханием и восхищением.

Увиденное Ирину разочаровало. Угодив в толпу селадонов и нимфоманок, она, натура сильная и своевольная, сразу же прониклась внутренним отторжением к этим персонам. Когда один из свингеров слишком уж настойчиво попытался увести ее с собой в будуар, ей пришлось предупредить излишне настырного ухажера, что у нее черный пояс по карате и она может остудить его пыл достаточно быстро. Тот сразу же слинял, а Ирина окончательно разочаровалась в тамошней компании.

Второй раз она приехала туда по необходимости. Поздним вечером в министерство поступил звонок о том, что завтра утром туда прибудет зарубежная делегация. Ирина в тот вечер задержалась из-за обилия работы. Поэтому ей пришлось самой и принимать этот звонок, и как-то на него реагировать.

Нужно было отдать распоряжения по подготовке встречи. Как назло, никого из замов и помов в пределах Москвы не оказалось. Министр в это время отдыхал где-то за границей.

Телефон Сивяркина не отвечал. Ирина догадывалась, где он может быть, и отправилась на Полтинную. Валентин и в самом деле оказался там. С кем он развлекался в этот момент, Ирина не знала, но Сивяркин был очень раздражен ее появлением. Узнав, в чем дело, он ей же и поручил провести всю необходимую подготовку.

— Вот, собственно говоря, и все мои контакты с этими «Садами Астарты». — Ирина снова откинулась на спинку стула и пренебрежительно поморщилась. — Место для меня, конечно, малоприятное. Тем не менее я почти уверена в том, что тамошние завсегдатаи не имеют отношения к убийству Валентина Романовича. Знаете, раза три отбывая по служебным делам на машине босса, я замечала слежку. Один раз за нами довольно долго гнался мотоциклист. Примет особых назвать не могу. Они все одинаковые: гоночный мотоцикл, каска, закрывающая лицо, джинсы, косуха наподобие вашей, — она взглядом указала на кожанку Станислава.

— Понятно… — Крячко задумчиво кивнул. — А машины какие были?

— Номеров я не разглядела. — Ирина пожала плечами. — Они держались от нас достаточно далеко. Насколько я смогла понять, сначала это был синий «Форд», а потом — белая «Мазда». Думаю, это происходило неспроста. Кто-то имел большущий зуб на босса и основательно готовился свести с ним счеты.

— А Сивяркину вы говорили о замеченной слежке? — Крячко вопросительно прищурился.

— Разумеется! Леонид Витальевич после этого несколько дней подряд ездил за ним хвостом, чтобы засечь соглядатаев. Но ничего не заметил, и мои подозрения сочли пустыми бабскими бреднями. — Собеседница Стаса горько рассмеялась, качая головой.

Услышав вопрос сыщика о том, почему его появление она восприняла крайне настороженно, Ирина сокрушенно вздохнула. По ее словам, министерство с недавних пор попало в черную полосу. Его работой заинтересовалась Счетная палата. На заседании правительства главе ведомства поставили на вид за ряд крупных провалов. Тот, понятное дело, спустил кобелей на подчиненных.

Да и у самой Ирины в жизни было не все ладно. Приболела дочь, а тут бывший муж со свекровью затеяли судебный процесс об изъятии у нее и передаче им ребенка.

— Ничего, я сильная, сдюжу!.. — Ирина устало вздохнула, озабоченно нахмурив лоб. — Просто, когда был босс, мне отбиваться было легче. У него имелись обширнейшие связи. Иной раз одного его звонка было достаточно, чтобы моя любимая свекровка не вспоминала обо мне по меньшей мере полгода. Теперь у них руки развязаны. Чему радоваться?! А тут вы прибыли. Случись какие-нибудь осложнения для министерства, всех собак гарантированно повесят на меня.

Крячко попрощался со своей собеседницей и вышел в коридор. Брунцов стоял невдалеке с величественным, отрешенным взглядом, устремленным куда-то в пространство.

— Счастливо оставаться, — на ходу обронил Стас и направился к выходу, уже не обращая на него никакого внимания.