Кактус Нострадамуса - Елена Логунова

– А сколько вы мне заплатите?

– Э-э-э… Сколько заплатим?

Смеловский растерялся, и это было удивительно.

Мало кому удавалось одной фразой избавить от апломба закаленную теледебатами звезду экрана!

– Я ведь уже заплатил бабуле триста долларов!

– Так то бабуле, а мне? – Роза крепче прижала к боку сумочку, в которой лежали три зеленые купюры. – Бабушка свои деньги отработала честно, вот она я, стою перед вами!

– Но она обещала, что вы придете в студию!

– Да запросто, – Роза ловко продела ручку в оттопыренный локоть Смеловского. – Куда идти, ведите! В студию я приду, это оплачено, а о чем-то еще будем договариваться дополнительно.

– В студии, – согласился изрядно ошарашенный Макс, подумав, что непременно пригласит на эту беседу ребят из отдела продаж.

Пусть поучатся, как надо работать!

Вообще-то бутики – не мой формат. На эксклюзивных одеяниях у нас специализируется Зяма, я же девушка простая, скромная, не стремящаяся затмевать всех вокруг покупной красотой. Скажу без ложной скромности: мои природные данные гарантируют мне выход в финал честного конкурса красоты на нудистском пляже, и, зная это, к тряпкам и побрякушкам я отношусь достаточно спокойно. То есть, конечно, я никогда не прочь прибарахлиться, но за разумную цену. А бутик и адекватные цены – две несовместимые вещи.

В магазинчик с претензиями «Инка» меня привели воля случая и листовка, которую сунула мне в руки рекламная девочка на троллейбусной остановке. Не знаю, почему она решила, что именно там пребывает целевая аудитория заведения. Специализация бутика «Инка» – кожаные шляпы, валяные сумки, шерстяные пончо, медные браслеты с каменьями и прочие мексиканские тушканы. Лично я не стала бы надеяться на то, что кто-то из пассажиров общественного транспорта спит и видит, как бы ему прикупить сбрую для ламы! Однако факт остается фактом: сама я стала клиентом бутика, купившись на юмористическое спецпредложение: «Нашим тезкам скидка 50 %!» Слишком много я страдала из-за своего имени, разве можно было упустить редкий случай хоть что-то на нем заработать?

Менеджер бутика любезно согласилась с тем, что Индия в уменьшительно-ласкательной форме вполне может быть Инкой, и на этом основании отдала мне за полцены тот самый стильный розовый жакет, который темный полицейский майор Кулебякин неуважительно обозвал кургузым пальтецом.

– У нас таких жакетов было всего три: два цвета фуксии и один шоколадный, – припомнили продавщицы.

Чтобы облегчить им процесс воспоминания, я пришла в бутик в том самом розовом.

– Шоколадный сразу ушел, а розовые долго лежали. Все-таки это смелый цвет, и мало кому он к лицу, – признали продавщицы, тут же тактично добавив, что лично мне эта фуксия ну просто как родная. – Второй жакет и со скидкой не пошел, его даже на примерку ни разу не брали, так что мы уже почти отчаялись его продать и надели на манекен. С витрины-то вещи просят часто, устанешь куклу переодевать, вот мы и решили: пусть она там в этом розовом стоит хоть круглый год, нам же спокойнее.

– Не устояла? – подсказала Трошкина, оглянувшись на манекен, облаченный в полосатое пончо с бахромой и помпонами.

– Вчера пришла какая-то милая девушка, схватила этот жакет и купила его без всякой скидки, несмотря на то, что «эска» – это не ее размер! – искренне порадовались работницы прилавка.

И они заспорили – «эльку» должна носить та милая девушка или «икс-эльку»?

Мы с Алкой не стали говорить, что в настоящее время владелица жакета примеряет безразмерный деревянный бушлат, и внимательно выслушали спорщиц.

Судя по их словам, покупательница второго розового чуда была на голову ниже меня, в груди заметно уже, в бедрах чуток пошире и вовсе без талии. Так что прекрасный мексиканский жакет сидел на ней, как на ламе седло. Хуже того: красно-рыжие волосы девушки на фоне фуксии казались совсем уж кровавыми, а широкое веснушчатое лицо уподобилось оранжевой луне. В итоге даже профессионально деликатные продавщицы не могли объяснить, что побудило милую девушку отдать немалые деньги за вещь, которая ее нисколько не украсила.

– Может, она дурочка была? – предположила Трошкина, когда мы вышли из бутика. – Типа, городская сумасшедшая. Шла себе, шла, вдруг видит – в витрине бешеная фуксия пламенеет, и захотела себе этот жакет до полного сумасшествия! Знаешь ведь, как говорят: «Красному и дурак рад».

– Но-но! – обиделась я, одернув свой жакетик. – Во-первых, он не красный, а ярко-розовый! А во-вторых, это что за намеки? По-твоему, я тоже дура?

– Ты, Кузнецова, не дура, потому что ты красавица, – с тоской, но без пошлой зависти сказала Алка. – Ты же можешь мешок из-под картошки надеть, и все девушки подумают: «Ой, какая роскошная вещь! Хочу себе такую же!»

– Ты так считаешь? – приятно удивилась я.

– Я считаю, – подтвердила Алка. – На твоем месте я только мешки и носила бы!

– Зачем?!

– Ну как – зачем? Чтобы задать такую моду, при которой все другие женщины будут выглядеть огородными чучелами.

– Стоп, – я остановилась и заглянула подружке в глаза.

Для этого мне пришлось скривить шею буквой «г».

– Трошкина, признавайся, ты опять ревнуешь Зяму к какой-нибудь раскрасавице?

– Как всегда, ко всем вокруг, – меланхолично ответила Алка и вдруг дернулась, как будто ее укололи. – Эврика! Я поняла, что побудило убитую купить этот розовый ужас!

Я сдержалась и не сказала: «От ужаса слышу!»

– Наверняка она увидела в нем тебя!

– Хм, – я почувствовала себя польщенной. – То есть ты полагаешь, эта женщина могла без памяти влюбиться в розовый жакет, увидев, как замечательно в нем выгляжу я?

– Я сказала то же самое, только короче, – Алка кивнула и постучала пальчиком по кончику носа. – Так-так-так… Вспоминай, Кузнецова! Невысокая полная девушка без талии, волосы красно-рыжие, лицо круглое, веснушчатое. Ну?

– Что – ну?

– Ну, раз она тебя видела, значит, и ты ее тоже?

– Не факт. Может, она рассматривала меня исподтишка?

– Прячась за шторой? Или сидя в засаде? – Трошкина уже откровенно язвила, а я вдруг поняла:

– Алка! Это же многое объясняет! Если рыжая меня видела, а я ее нет, значит, она пряталась. А зачем она пряталась, рассматривая меня? Может, она не только меня рассматривала? Может, она следила за мной и Зямой? Может, это именно она…

– Шантажистка! – договорили мы дуэтом.

– М-м-м, – Трошкина потерла лоб. – Слушай, мне нужен тайм-аут. Надо отдохнуть, а потом думать дальше, вроде, у нас были еще какие-то детективные планы? Напомни мне, что мы хотели делать?

– Обзвонить подруг Лизоньки и выяснить, не занималась ли она танцами, – я похлопала себя по карману. – Сегодня золотой мобильничек при мне!