Смерть на кончике хвоста - Виктория Платова

На сканирование объекта ушло семь секунд, после чегоМарголис произнес заранее заготовленную первую реплику:

— Случилось.

По лицу девушки пробежала тень беспокойства. Она испугалась,но испугалась как-то целенаправленно, как будто знала, чего именно пугаться.Этот спонтанный страх вдруг придал несколько размытому лицу девушкинеобъяснимую прелесть и законченность.

Не так-то ты уж и не прав, Володенька!

— Как вас зовут? — сказал Марголис и вооружилсясамой обворожительной из своих улыбок: в работе только губы, клыки не обнажены.

— А… какое это имеет значение? — она сноваиспугалась.

— Никакого, но… Вот мои документы, чтобы между нами небыло никакой недоговоренности.

Марголис сунул в дверную щель билет члена Союза писателей. Итоненькую папку с последним договором Воронова.

— И что? Чем я могу быть вам полезна, Семен… э-э…Борисович?

— Не мне. Дело в том, что я — литературный агентписателя Воронова. И мне хотелось бы поговорить с вами об одном довольнонеобычном предложении…

Дверь мгновенно захлопнулась, послышался звон снимаемойцепочки, и Марголис был впущен в прихожую. Из-за закрытой двери раздавался лай.А фигурка у нее ничего, груди явно не хватает, а в общем — ничего, ничего.

— Вы меня разыгрываете, — покраснев, сказаладевушка. — Как вы можете быть агентом Воронова?

— Волею судеб, дорогая моя, волею судеб. И тем не менееэто правда. Вы же видели договор… Я даже могу предъявить вам самого писателя.Если вы, конечно, согласитесь.

— Я?! Соглашусь ли я?

— Вы ведь собираете его книги, насколько я понимаю.

— А… Откуда вы знаете?

— Мне положено. Я ведь его литагент. Так как,знакомимся с мастером детектива?

— Я не понимаю… Этого быть не может… Разве он живет нев Москве?

Вот она и пришла, расплата за три года верной службыВоронову. Экзальтированные барышни принимают болезненного писателишку занебожителя, Синдбада-морехода и Ваньку-Каина в одном лице.

— Нет. Он живет не в Москве. И не в Нью-Йорке. И дажене в райских кущах. Он живет под вами, дорогая барышня. И вы, кажется, сегоднязалили его. Я прав?

Девушка непонимающе смотрела на Марголиса.

— Вы шутите?

— Нисколько. Мы можем связаться с кем угодно — я имею ввиду литературных функционеров, — и они вам все подтвердят. ВладимирВоронов действительно живет здесь.

— Вы хотите сказать, что мужчина, который приходил комне…

— Он и есть. Владимир Владимирович Воронов. А я — егоправая рука.

В зрачках девушки мелькнула едва уловимая теньразочарования. Марголис шумно вздохнул: как же я тебя понимаю, детка, он совсемне эротический идеал…

— И что же вы хотите от меня? — Похоже, он еенедооценил: девушка легко справилась с разочарованием и теперь внимательноразглядывала Марголиса.

— Участия.

— В каком смысле?

— Видите ли… Я могу быть с вами откровенным?

— Попробуйте.

— Вы ему понравились.

Это было смелое предположение, но Марголис знал, чтоговорит. Если его и выгнали в свое время с факультета психологии, то отнюдь неза профнепригодность — не стоило соблазнять дочь декана, только и всего. А этамилашка чем-то задела Воронова, тут и к гадалке ходить не надо.

— Я?!

— Ну да. И он хотел бы с вами познакомиться. Я, кстати,тоже. Как вас зовут?

— Дарья.

— Очень хорошо. Дарья. Его любимое имя. Вы спуститесь кнам? Минут через двадцать-двадцать пять?

— Я… Я не знаю.

— Да или нет? Я обещаю, ничего с вами не случится.

— Не знаю. Да.

— Вот и отлично. Ждем.

Она заглотнула наживку, Марголис это видел. Любая бызаглотнула. Баба — вот чего не хватает Воронову, вот откуда все творческиекризисы. Лишенные выхода сперматозоиды безнаказанно шастают по всему воронежскомутелу, устраивают заторы в башке, перекрывают спокойное течение мыслей и — отнечего делать — посягают на святая святых: умение стряпать детективы.

Марголис еще раз улыбнулся девушке Дарье и ретировался изквартиры.

9 февраля

Наталья

Странный человек по имени Семен Борисович Марголис ушел, аНаталья все еще стояла в прихожей с прозрачной папкой в руках.

Бред.

Сначала появляется жалкий тип в шлепанцах на босу ногу,представляется соседом снизу и заявляет, что она залила его. В это еще можноповерить, особенно если учесть, что всю квартиру заволокло паром, а в ванной —воды по щиколотку. Но когда спустя полтора часа приходит еще один тип, суетдокументы, представляется литагентом ее любимого писателя и предлагаетпознакомиться… С тем самым деятелем в шлепанцах…

Бред.

И почему она назвалась Дарьей? Кто тянул ее за язык? Или,примерив на себя чужую квартиру, она захотела примерить и чужую жизнь? Нинонправа: нужно бежать отсюда, а черные доберманы до добра не доводят.

Она машинально вытащила из папки договор, оставленныйМарголисом. Это действительно был издательский договор.

«ЗАО „Издательство…“ в лице Генерального директора…»

Наталья прочитала строчку ниже:

«…и Воронов Владимир Владимирович через доверенное лицо —Марголиса Семена Борисовича, действующего на основании доверенности от…»

«…именуемый в дальнейшем Автор…»

Автор.

Но почему она назвала себя Дарьей?

И Воронов… Боже мой, как глупо она себя вела! Еще и книгупредложила… Вот уж воистину, никогда не заговаривайте с незнакомцами, ещенеизвестно, что может скрываться за стираной ковбойкой и жалкими волосками нащиколотках. Но она не виновата — на обложках книг никаких портретов непубликовалось. Никогда. И никаких телевизионных интервью Воронов не давал. Никогда.Она не виновата. Сколько времени дал ей литагент? Двадцать пять минут. Этотлитагент, с располагающей к себе акульей улыбкой, почему она ему поверила? Апочему десятилетние школьницы верят дядям, которые подкатывают к ним на улице свопросом: «Девочка, хочешь сниматься в кино?» Не всегда такие историизаканчиваются хорошо, но это, кажется, не тот случай. И договор, который онадержит в руках… Наталья метнулась в комнату и схватила телефон.

— Нинон! — она даже не дала подруге произнестидежурное «слушаю». — Нинон! Ты сейчас умрешь…

Реакция Нинон на подобное заявление была довольно странной.