Среди восковых фигур - Инна Бачинская

Митрич обрадовался им как родным, бросился было с расспросами, но капитан покачал головой: не надо, мол, не до тебя, и Митрич послушно увял. Они сели за свой столик в углу, откуда хорошо виден бар, напоминающий аквариум с яркими тропическими рыбками, и самая большая рыба – Митрич, с полотенцем через плечо, с усами… Да, да, отрастил усы и теперь похож на пожилого сома или моржа. Поглядывает из своей стекляшки озабоченно, теряясь в догадках, что же у них случилось – Федор мрачнее тучи, капитан, похоже, не знает, что сказать, и только крутит головой.

Айфон Федора взорвался «Маленькой ночной серенадой», и он вздрогнул. Звонил Иван Денисенко.

– Федя, ты как? – спросил он грустно. – Тебе не позавидуешь…

Федор понял, что Ивану уже известно о его отношениях с Лидией. Идиотское замечание, как раз в духе Ивана.

– Нормально, – коротко ответил он.

– Ты где?

– У Митрича…

– Я понимаю, – сказал Иван. – Домой не хочется. Ты там один?

– С капитаном.

– Ага, я сейчас! – бросил Иван и отключился.

– Кто? – спросил Коля.

– Иван Денисенко. Сказал, сейчас будет.

– Этого папарацци со свалки только тут не хватало! – вырвалось у капитана. – Надо было сказать, что ты уже уходишь!

Федор не ответил, пожал плечами.

Иван Денисенко появился через двадцать минут. Расхристанный, с еще более багровой физиономией – похоже, успел еще принять, в криво застегнутом белом льняном пиджаке. «Привет, ребята», – бросил он, подходя. Упал на свободный стул, достал громадный носовой платок, утерся, уставился сочувственно на Федора, перевел взгляд на капитана, покачал головой и громко вздохнул.

– А я доставил Владу домой, настроение, сами понимаете… – Он махнул рукой. – Думаю, дай позвоню Феде, как он там. Уже заказали? Я бы пивка, а то в горле, к черту, пересохло. Я когда волнуюсь, подыхаю от жажды, напиться не могу. Капитан, что-нибудь уже известно? Ничего не понимаю! Пришла веселая, красотка, между прочим… Влада говорит, Федор тоже придет, а потом пойдем куда-нибудь, хочу мороженого. Лида в музее в первый раз, озиралась, говорит, прямо мороз по коже, даже побледнела вся. Обхватила себя руками и отошла от нас. Как чувствовала, бедная. Я и думать о ней забыл. И больше мы ее живой не видели… – Иван развел руками.

Они помолчали. Капитан кивнул наблюдавшему из аквариума Митричу. Тот встрепенулся и принялся нагружать свою тележку.

– Не чокаемся! – Иван жадно припал к кружке. Допил, утерся салфеткой и сказал: – И что самое удивительное, это случилось около ведьмы! Не мистика, скажете? Мирона так смотрел на них – переводил взгляд то на одну, то на другую!

– Странный тип, – заметил капитан. – У него все дома?

– Художники все такие, – сказал Иван. – У него талант от бога. Меня вот тоже некоторые считают не того-с… – Он постучал себя пальцем по лбу. – Хотя мне до него ползти и ползти.

Если он рассчитывал на бурные протесты и заверения, что он тоже гений, то не дождался. На лице его появилось обиженное выражение.

– Он сказал, что Кротов давал ему деньги на музей, ты знал об этом? – спросил капитан.

– Миша многим давал. Мне тоже обещал подкинуть на выставку.

– Насчет тебя я в курсе, – сказал капитан. – Что-то про помойки.

– Про свалки. Ребята, вы даже не подозреваете, что это такое! – воодушевился Иван. – Это же… сокровища! Горы сокровищ! Наследие! Культура! Кроме того…