Наказать беспредельщиков - Алексей Наст

На вилле Молнии все еще пытали Окулову. Миша вошел в просторный вестибюль дворца. На него не обратили внимания. Обнаженные, пузатые Молния и Рэд Пятачина, обливаясь поMтом от жары, по очереди подходили к покорно стоящей в позе бобра Окуловой.

— Тварь! Тварюга! — лениво ругался Рэд.

Заметив Мишу, Молния с сопением надел плавки, подошел, поздоровался за руку:

— Молчит уродина.

— Молчит, потому что ничего не знает.

— Гарик сказал — знает.

— Я от Аси. У меня есть кое-какая информация для Занозы. Он где?

— В столовой. Кстати, пойдем перекусим. — Оргунков благодушно улыбнулся, обозревая расправу над актрисой. Секс с миловидной Окуловой вселил в его гневную душу временный покой. — Рэд, ты пойдешь?

— Нет еще, — сопя, отозвался Пятачина.

Кивая на совокупляющихся, Молния пояснил Мише:

— Для актрисы это дело привычное. Вся ее жизнь — игра… — Повернувшись к Рэду, крикнул преувеличенно весело: — Рэд, Миша приехал!

— Да плевал я на него.

— Хе-хе, Миша, ты Рэду не нравишься.

— Он мне тоже.

Молния радостно рассмеялся, отер потные лицо и шею махровым полотенцем, еще раз глянул на удовлетворяющую Пятачину Окулову.

— Приятная девка.

— Ничего, — согласился Миша.

— Я, может, ее под свое покровительство возьму. Будет первой звездой. То есть звездой первой величины. Самая крутая драматическая актриса города… Да что города — всего региона!.. Хочешь всадить ей?

Миша ошалел от столь доброго предложения, прохрипел неуверенно:

— Я только что своей Аське всадил. На эту уже не встанет.

— Хм. Да брось, такой слабосильный, что ли? Смотри, какая баба!

— Нет, спасибо.

— Миша, уважаю за правду. Другой бы вилял, а ты хрясь — как есть, как думаешь… Настоящие мужики так между собой и общаются, без вихляжа.

— Молния, а почему ты не говоришь «пацаны»? Ну, крутые, они себя пацанами зовут.

— Какой в жопу пацан?! Пацаны за пивом бегают, когда их мужики посылают. Все это дешевка, сплошной понт. Ему лет сорок, а он: «я пацан». Ну, беги за пивом для дяденьки, пацан. Я мужик.

— Мужики пашут.

— А пацаны играются. Сопли им мамки вытирают. Я мужик! Надо, я и вспашу. Для меня работать — не грех. А если я, мужик, велю, и эти пацаны не будут делать работу, им указанную…

— Ладно, Молния, что злишься по пустякам…

— Да жалко пацанов наших, что ни за член собачий погибли… Все эти виноваты… — Молния сдувался на глазах. Ершили, наверное, с Пятачиной.

— Ты говорил про мужиков, теперь про пацанов…

Молния отмахнулся и на автопилоте пошел в столовую. Миша двинулся следом.

Входил в столовую Миша в паршивейшем настроении. Окна-витрины столовой выходили на бассейн — там плескались молодые амбалы-боевики. Вот для кого в жизни нет забот о будущем: сегодня — король, завтра — холмик на кладбище.

Гарик Заноза суетливо и неопрятно ел окрошку, сопел и давился.

— Это тебе. — Миша положил перед ним листок с адресом владельца зеленой «Лады-Калины».

— Достал уже, — не удивился Заноза и обратился к Молнии: — Что, босс, как у вас там продвигается?

Молния вдруг рассвирепел, став совершенно трезвым, ткнул в Гарика толстым указательным пальцем:

— Сука ты. Ни хрена она не знает, стонет и все.

— Приятно ей, — заулыбался Заноза.

— Заткнись! Сам сейчас застонешь. Здесь тебя, в столовой, с Рэдом загнем! Я велел найти виновного в гибели моих людей, а ты эту шлюху привез и успокоился.

— Она подруга Стекловой! — побледнел Заноза, испугавшись гнева Оргункова.

— Мне плевать, чья она подруга! — заорал Молния.

— Ася сказала — у официального следствия причастность Стекловых к смерти Хрена и Хорька вызывает сомнение. Следствие считает, что у вас, — Миша посмотрел на Оргункова, — начались внутренние разборки. Орудует кто-то свой.

Молния потемнел, молча сел на стул. Официантка принесла ему нарезанную тонкими ломтями вяленую осетрину и стакан водки. Миша тоже сел, сказал официантке: «Чего-нибудь поесть». Молния долго пил, с усилием проталкивая водку в свое луженое горло, наконец поставил стакан на стол, отер рукой влажный рот. И тут же хлобыстнул ладонью по столу.