Проклятая усадьба - Алексей Макеев

– И где же ваши свидетели?

– Пока я их не представил. Но даю слово, что в ближайшие дни они явятся и дадут показания. Разве следствию недостаточно моего честного слова?

– Вы же юрист, Лев Иванович, – назидательно произнес прокурор. – И должны знать, что в законодательстве нет такого понятия, как «честное слово». Хотя бы это и было слово полковника Гурова. Будут свидетели, будут их показания – тогда мы их изучим и будем решать вопрос.

– Понятно. Но увидеться с обвиняемым я, по крайней мере, могу?

– Увидеться – пожалуйста. Хотя вы же знаете, что формально этот вопрос решаю не я, а следователь Ярыгин. Вот к нему и обращайтесь. Уверен, что он вам не откажет. У вас есть еще вопросы?

– Вопросов нет, – сказал Гуров, поднимаясь. – Имеется только просьба… а может, совет. Совет вот какой. Когда будете разговаривать с господином Викторовым, рекомендуйте ему не предпринимать… необдуманных действий. Передайте господину директору, что ситуация с финансовыми претензиями к Вдовину находится на особом контроле у нашего министра. И в случае необдуманных действий господин Викторов может попасть в щекотливую ситуацию. Шум поднимется… Скажете?

– Я не уверен, что я в ближайшие дни увижусь с господином Викторовым, – заявил Лапин.

– А мне почему-то кажется, что вы увидитесь, – отвечал Гуров. – Всего хорошего.

Он был готов к тому, что и у следователя ему придется ждать не меньше получаса, однако тут отношение к нему не изменилось: следователь Ярыгин принял его немедленно. Но когда Гуров заговорил о своем желании увидеться с обвиняемым, следователь замялся и сказал, что увидеться с Вдовиным в данный момент невозможно: в СИЗО проходит санобработка помещений. При этом следователь упорно не смотрел сыщику в глаза. Гуров сказал, что выяснил ряд новых обстоятельств, касающихся убийства, и завтра их представит. Эти обстоятельства, сказал он, доказывают невиновность Вдовина, в связи с чем он просит изменить ему меру пресечения. Ярыгин вначале встретил это сообщение с интересом и даже произнес фразу: «Я сам так начинаю думать», но затем погрустнел, снова стал глядеть в угол и говорить, что все это надо еще хорошенько изучить. И здесь Гуров от него ничего не добился. Тогда он перешел к последнему вопросу, ради которого приехал в город.

– Виктор Васильевич, у меня к тебе еще одна просьба есть, – сказал он. – Она связана с Павлом Ступиным, охранником в усадьбе. Он, как и другие люди в усадьбе, находится под подпиской о невыезде. Так вот, я от лица Ирины Васильевны Вдовиной прошу эту меру со Ступина снять, чтобы он мог уехать из усадьбы.

– А с чем связана такая просьба? – спросил следователь.

– Видишь ли, охранников нанимал сам Вдовин, с женой не советовался… В общем, у Ирины Васильевны не сложились отношения с этим охранником. Он ее не слушается, дерзит. Вообще он человек неприятный. Я даже удивляюсь, что Вдовин взял его на работу. Обстановка в доме становится тяжелой. Он нам для следствия, в общем, не нужен. Показания он все дал. Живет он постоянно в Москве, адрес его известен. Сними с него подписку, пусть катится к чертям.

Гуров думал, что и здесь его ждет отказ – и ошибся. Ярыгин задал еще пару вопросов, потом сказал:

– Хорошо, это я для вас, Лев Иванович, сделать могу. Вот прямо сейчас и напишу постановление.

И действительно, спустя несколько минут вручил Гурову постановление о снятии с охранника Павла Ступина меры пресечения. Вручая документ сыщику, он взглянул ему в глаза и доверительно произнес:

– Поверьте, Лев Иванович, мне очень неудобно, что я вынужден вам отказать в других вопросах. Но это уже от меня не зависит. А в том, что зависит, всегда помогу!

– Спасибо и на этом, – отвечал Гуров.

Выйдя на улицу, Гуров, прежде чем сесть в машину, по давней привычке цепким взглядом оглядел все вокруг. И, как выяснилось, не зря. На другой стороне улицы он заметил машину, за рулем которой сидел парень с бычьей шеей. Кроме водителя, в кабине, кажется, было еще несколько человек. Впрочем, утверждать это твердо Гуров не мог: он парня за рулем увидел только потому, что водитель сидел, распахнув дверцу настежь по случаю жары. Иначе увидеть его и других людей в салоне было невозможно: все стекла в машине были сильно затонированы. У Гурова сложилось впечатление, что он уже видел этого водителя вчера (точнее, сегодня в час ночи), когда бригада господина Викторова нанесла визит в усадьбу.

Сыщик постарался никак не показать, что обратил внимание на эту машину. Он сел в ожидавший его «Форд», сказал: «Поехали домой», и водитель Семен тронулся с места. Гуров, не отрываясь, смотрел на белый «Лендровер» с тонированными стеклами. Как он и предполагал, едва они тронулись, «Лендровер» последовал за ними. Держался он не слишком далеко, метрах в пятидесяти за ними. Так проехали несколько кварталов, положение не менялось. Тогда Гуров сказал водителю:

– Доедешь вон до того проулка, сверни в него. И сразу давай по газам.

– Это зачем? – удивился Вихляев.

– Хочу одно предположение проверить, – отвечал Гуров. – Ты только всерьез по газам давай, не бойся правила нарушить.

Они доехали до указанного сыщиком проулка, водитель свернул в него и резко увеличил скорость. Гуров, затевая операцию «Уход от слежки», опасался, что Семен Вихляев окажется человеком чрезмерно осторожным и быстро ехать не сможет. Однако опасался он напрасно. Едва они скрылись за углом, как «Форд» взревел мотором и увеличил скорость до 80 километров. Они успели промчаться до следующего поворота, и только тогда в дальнем конце улочки появился знакомый «Лендровер». Тут выяснилось, что водитель Семен тоже умеет смотреть в заднее зеркало и видеть, что происходит позади.

– Это мы от той белой тачанки уходим? – спросил он.

– От нее самой, – отвечал Гуров. – Давай теперь налево. И если можешь, езжай еще быстрее.

– Вас понял, – отвечал водитель.

И, добравшись до перекрестка и повернув налево, он действительно добавил скорости. Пока что им ничто не мешало: движение здесь было не слишком интенсивное, инспекторов не было видно, и Вихляев развил приличную скорость.

– Теперь направо? – спросил он сквозь зубы, когда они стали приближаться к очередному перекрестку.

– Нет, теперь давай налево, – решил Гуров. – Запутывать врага так запутывать.

– А это кто там, в «Лендровере»?

– Вроде те самые ребята, что ночью к нам ломились. И что-то мне подсказывает, что разговаривать они в этот раз не будут – сразу начнут действовать.

Они свернули налево, вновь выехали на главную улицу, по которой ехали от управления, и повернули к выезду из города. Тут Гуров спросил:

– Скажи, Семен, а к усадьбе только одной дорогой проехать можно, по которой мы утром ехали?

– Ну, она самая удобная, – отвечал водитель. – Поэтому мы ей всегда ездим. Но вообще-то есть еще одна дорога, через Евлашево. Только она похуже будет, и крюк большой – раза в полтора длиннее получится.