Бандитские звезды гаснут быстро - Сергей Зверев

Антон медленно поднимался по ступеням, погруженный в свои мысли. Добраться до комнаты, завалиться в кровать прямо так, не раздеваясь!.. Вид убитых бомжей, вообще цинизм такого отношения к людям, пусть и опустившимся, заставил бы загрустить кого угодно. Антон почувствовал, что наверху кто-то есть, и быстро поднял голову. Точно! Мухина!

Наташа стояла в коротеньком халатике, набросив на плечи шаль, и смотрела на Антона с нескрываемым сочувствием.

– Припозднились, сударь, – сказала она. – Все дела или так, по бабам шатаетесь?

– Наташа! – с мольбой в голосе проговорил Антон. – Я зверски устал. Давай ты не будешь ерничать, подшучивать, издеваться или доставать меня иными способами, ладно?

– Вообще-то я пожалеть тебя хотела. Время третий час ночи, а ты наверняка не ел.

– Ты не поверишь, но мне сейчас меньше всего хочется есть. Может, водки или коньяка, но не еды.

– Пошли! – Мухина решительно шагнула навстречу Антону и ухватила его за указательный палец руки. – Шевели ножками! Я тебя сейчас взбодрю без еды и водки. Потом ты уснешь, как младенец, и встанешь, забыв все невзгоды этого мира.

Не только рука Мухиной заставила Антона последовать за ней и прислушаться к ее словам. В этой девушке было столько непосредственности, что даже самый строгий суд, наверное, счел бы ее невиновной в преступлении, если бы она таковое совершила. Антон понял, что запутался в рассуждениях, и очутился на кухне.

– Чтобы я забыл про невзгоды этого мира, Наташенька, надо половину этого мира перестрелять, а вторую, за очень маленьким исключением, повесить.

– Ого, а ты, однако, человеконенавистник! – Мухина, видимо, не поверила в искренность этих его жутких слов.

Антон рассмеялся. Тем не менее он с некоторым напряжением глядел на те ингредиенты, которые Мухина доставала из шкафчиков и ящичков.

– Знаешь, кто такой человеконенавистник? – спросил он.

– Человек, который ненавидит людей, – быстро ответила девушка.

– Человеконенавистник – это людоед, страдающий несварением желудка.

Они немного посмеялись. Антон смотрел на Наташу, на ее некрасивое, но очень обаятельное лицо и думал о том, что же делает ее такой привлекательной. Глаза? Возможно, что так оно и есть. Неунывающий характер? Наверное. Абсолютный позитив в настроении, в восприятии мира? Может быть. Но, скорее всего, просто сочетание всех этих и многих других факторов. И грудь маленькая, и ноги не ахти какие красивые, и лицо… А когда она говорит, смеется, то хочется на нее смотреть и веселиться вместе с ней. Это в доме, обитатели которого задавлены проблемами, страхом, неприязнью! Как будто лампочку в темноте включили!

У Антона опять появилось ощущение, что с Наташей ему легко и спокойно. Наверное, с такими людьми очень хорошо отдыхать душой. Как будто омываешь ее. Антон встал из-за стола, куда Наташа его насильно усадила, и перебрался на угловой диван. Ему совсем не хотелось сейчас сидеть за большим столом, на стуле с высокой спинкой и чувствовать себя лордом на приеме у королевы. Он желал развалиться на диванчике и смотреть, как Наташа что-то там мудрит с чаем.

– Наташа, можно я полежу? – спросил Антон.

– Пока можно, – ответила Мухина, не оборачиваясь. – Что, ты и в самом деле устал?

– Не в этом дело. Если говорить откровенно, то ты очень комфортный человек, Муха.

– Я знаю. – Наташа хмыкнула.

– Не перебивай, – строго заметил Антон. – Да, очень комфортный. Рядом с тобой хочется сразу расслабиться, потечь, трепаться о всякой ерунде и не стараться быть серьезным, умным, солидным.

– А честным? – вдруг спросила девушка, и Антону показалось, что ее спина напряглась.

– Ну, знаешь ли, честным я стараюсь быть всегда.

– Скоро тебе придется это доказывать. Знаешь, чем я тебя сейчас буду потчевать? – Наташа демонстративно извлекла откуда-то из стола темный брикет, и по комнате распространился запах прелой соломы и кое-чего еще, связанного с животноводством. – Это монгольский чай. Точнее, сам-то он грузинский, но способ приготовления…

– Ты меня пугаешь! – Антон попытался придать голосу соответствующие нотки, но у него ничего не получилось.

– Стараюсь. – Девушка хихикнула, отломила кусок плиточного чая и опустила его в кастрюльку, где уже закипала вода. – Я тебе говорила, что всякое национальное блюдо и тем более питье есть продукт той или иной культуры. Вот и джомба тоже как нельзя лучше соответствует кочевому образу жизни.

– На вид он не очень, – с сомнением в голосе сказал Антон, глядя, как Наташа помешивает в кастрюльке какую-то бурую жижу, и принюхиваясь.

– Видишь ли, не только ты привык к тому, что везде рекламируются молодые листочки, применяемые при изготовлении чайной смеси. В глазах у всех постоянно одна и та же картина: девушки с корзинами за плечами идут между чайными кустами и срывают по несколько листочков с каждого. Но ты даже не задумывался, что это все делается для удобства сбора. На самом деле люди просто не дают растениям достичь максимальной высоты. Самый насыщенный напиток получается как раз из старых сильных листьев. Именно они, насыщенные солнцем, соками, воздухом, и используются в монгольском чае!

– Вкусно говоришь. А что это ты высыпала?

– Соль. Еще я кладу немного перца и корицы. А теперь…

– Эй-эй! – Антон даже привстал с дивана и уставился на девушку, которая сначала положила в кастрюльку и размешала большой кусок сливочного масла, а потом налила туда приличную дозу молока.

– Ты будешь смеяться, но я положила масло вместо бараньего жира. Не возражаешь?

– Брр. Это придется пить?

– Не знаю, как ты отнесешься ко вкусу, Антон, но у этого напитка есть и множество иных достоинств, которые делают его желанным для многих.

– Ты хоть какие достоинства рыбьего жира перечисляй, но он ни для кого не станет любимым и желанным напитком. Этот твой продукт недалеко ушел от него.

– После завяливания и ферментации листья дают при заварке желто-коричневый цвет и горьковатый привкус. Это тебе не понравилось бы. Но молоко и масло смягчают вкусовые ощущения. А вся комбинация ингредиентов делает такой чай чем-то средним между целебным напитком, восстанавливающим силу и иммунитет, и первым блюдом. Например, его можно рассматривать как бульон растительного происхождения.