Три билета в Париж - Мария Жукова-Гладкова

Занавес.

Подруги долго умирали от хохота, просмотрев эту рекламу. Адрес клуба постоянно фигурировал то в одном, то в другом углу экрана. Клуб приглашали и посетить и приходить устраиваться на работу.

– Может, сходим, раз у нас теперь деньги есть? – спросила Ольга.

– Если уж идти, то на мужской, – вполне резонно заметила Светлана. – Должен же у нас в городе быть мужской стриптиз?

– А ты спроси у девочек в десятом или одиннадцатом классе, – посоветовала Александра. – Они тебе обязательно расскажут. Если сами не в курсе, то у мам спросят. У тех, которые дочек на машине утром в школу привозят. Или прямо у мам спроси.

Но у Александры после просмотра рекламного фильма где-то на задворках сознания свербила мысль. Она перекрутила кассету на начало и стала снова просматривать. На выступлении одной из девочек у шеста остановила пленку и пригляделась.

– Помню ее! – воскликнула Светлана, тыкая пальцем в экран. Она училась у нас один год, потом бросила школу.

– Из балетного училища пришла, – кивнула Александра. – У нее травма серьезная была. Упала, перелом неудачно сросся. Денег на операцию не нашлось. С балетом пришлось расстаться. Танцевать больше не смогла.

– В балете. Не у шеста, – заметила Светлана. – У шеста, как я посмотрю, у нее очень неплохо получается. Ладно, давай следующую кассету ставь.

На следующей кассете клуб был тот же или по крайней мере очень похожий. Точно определить подруги не смогли, тем более ни одна из трех ни разу не была в ночном клубе. Адрес на экране не мелькал. Но тут действие было совсем другое. Как говорилось в рекламе, у них все – реально, все – в режиме реального времени. Все – настоящее.

Мальчик с девочкой занимались любовью на сцене перед зрителями.

– Интересно, сколько он сожрал «Виагры»? – задумчиво спросила Светлана, ни к кому конкретно не обращаясь.

Потом началась оргия, в которую вовлекали и зрителей. Мужчины, женщины сбрасывали одежду и такое вытворяли…

Последним пунктом программы было лишение девственности прямо на сцене. Вышла хорошенькая девочка в беленьком коротеньком халатике и…

– Это Юля Чугунова из 9-го «А», – почти хором сказали подруги и переглянулись, потом снова уставились на экран.

– Только снимали ее до перехода в девятый класс, – заметила Светлана. – Это она сейчас в девятом. Кстати, я ее в этом учебном году еще не видела.

– И я не видела, – кивнула Александра. – Как раз думала спросить у деток, куда она подевалась.

Конферансье (или как он там назывался в ночном клубе) проводил аукцион: кто больше даст, тот лишает девушку невинности. Она получает половину суммы.

На сцену вышел покойный полковник Генералов – он дал три тысячи баксов. Действие происходило за тончайшей занавесочкой, потом публике демонстрировали окровавленную простыню. Чугунова сияла, сжимая в руке баксы.

– Интересно, а максимально сколько можно получить? – задумчиво произнесла Ольга.

– Ты что, тоже захотела?! – взревели подруги.

– А почему нет? – удивилась Ольга.

Чтобы увести дико возжелавшую денег подругу от темы, Александра вставила в видеомагнитофон третью кассету. Она даже отдаленно не представляла, чего можно ждать.

Это был чистый компромат. Любовные свидания в комнатках, отделанных то в бордовых, то в голубых, то в черных тонах. Разные девочки, разные мужчины. Часть мужчин подруги знали, вернее, знали их лица, так как они регулярно мелькали по телевизору. Другие, как они подозревали, тоже были людьми известными. Знали подруги и некоторых девочек.

Когда они досмотрели кассету до конца и выключили видеомагнитофон, Светлана заметила, что ей теперь понятно, за что убили Генералова.

– Да неужто? – хмыкнула Александра. – Конечно, могли и за это. – Она кивнула на потухший экран. – Но ведь, как мы поняли, он и оружием приторговывал. Да и вообще, зачем нам знать, за что его убили? По-моему, теперь нам нужно сидеть тихо, чтобы никто, не дай бог, не узнал, что мы прихватили деньги и кассеты и видели оружие. Причем, думаю, за кассеты скорее могут поддать, чем за деньги.

– Эту кассету можно выгодно продать, – заметила Ольга.

– Дура! – заорали подруги хором. – За нее ты скорее башки лишишься! Не вздумай!

– А почему нет? – Ольга хлопнула глазами. – Мы же доброе дело сделаем. Отдадим кассету. А он нам – деньги.

– Кто – он? Их тут на кассете семеро. И у меня дома еще лежат.

– Так переписать можно на разные. По одному сюжету.

– А в тюрьму ты не хочешь? – спросила Светлана у Ольги. – Тут все мужики – сильные мира сего. Тебя за вымогательство вполне могут отправить в места не столь отдаленные. И еще какие-нибудь статьи припаяют. Выкинь эту бредовую идею из головы! Сашка, забирай кассеты и Ольге ни в коем случае не давай. Не хочется как-то тебе, Оля, передачки носить. Давайте успокоимся. Деньги получили. Мужики… ну если мне Горыныч еще позвонит – я с ним встречусь. Попрошу тебе, Оля, приличного мужчину подыскать. Кого-нибудь из политиков.

– Разве среди политиков встречаются приличные мужчины? – искренне поразилась Ольга. – Мои родители говорят…

– Давай не будем цитировать твоих родителей, – сказала Александра. – Я примерно догадываюсь, что они говорят, потому что моя мама говорит то же самое. И ее, думаю, инфаркт бы хватил, если бы я политика в дом привела. Но тут уж выбирать надо: или приличного, или богатого. Ты уж определись. А вообще пора по домам. Я завтра на рынок собираюсь с Анечкой. Затовариться обувью, одеждой… Давайте, девчонки, до понедельника.

За полгода до описываемых событий.

Опытная женщина быстро поняла, в чем проблема Сергея. Ведь все наши комплексы – из детства, а она была неплохим психологом и много общалась с подростками. Он-то, конечно, уже вырос из подросткового возраста, но тем не менее…

Она узнала о привязанности Сергея к отчиму и об отсутствии отца, и о том, что отчима убили и как. Потом расспросила полковника, навела справки в нескольких местах.

Сергей и предположить не мог, что она задумала. Как и полковник.

А она уже начала работу. Начала плести паутину.

* * *

Вася решил после уроков проследить за училкой. Куда она пойдет? Ведь она уже должна знать, что их ждет? Вела она себя с ним, как обычно. Хотя понятно… Не хочет показывать другим.

Училка отправилась на кладбище. Так, похороны… И директриса там! Так, разговаривают… Ой, сколько тут знакомых! Хорошо, что на кладбище много растительности и можно спрятаться. Вася не хотел, чтобы его видели.

* * *

Девочка из неблагополучной семьи смотрела телевизор в комнате у «своего» инструктора.

– Хм, – произнесла Юля вслух. Про себя задумалась.