Прекрасная дикарка - Анна Ольховская

Ника почти всю ночь провела на горе Тимуку, прощаясь с остальными индиго. Хотя в их случае расставание нельзя было назвать безнадежным, ментальный контакт индиго прерывать не собирались. И им теперь даже интересно было увидеть другой мир глазами Маленькой Сестры.

Само собой, контакт не мог быть постоянным, слишком много сил он отнимал, и сейчас, наверное, ребята договариваются, как все должно происходить.

И прощаются. Потому что прекрасно понимают – вряд ли они увидят еще хоть раз Маленькую Сестру вот так, рядом.

А я… Я просто не смогла уснуть – сложно расслабиться под звон натянутых, словно струны, нервов. Причем струны были явно перетянуты, малейшее дополнительное напряжение – и они могли порваться. А путешествовать с рваными нервами – занятие не из приятных. Для окружающих, я и укусить могу.

Поэтому приказываю – спать! Спать, кому говорят!

Ни фига, как звенели, так и звенят.

В общем, уснуть не удалось, и всю ночь я проворочалась в постели, наблюдая за негаснущим светом в окне дома напротив, где жил Петер.

Накануне вечером он бодро пожелал нам спокойной ночи, категорически отказавшись от прощальных посиделок – завтра ведь рано вставать, какие могут быть посиделки!

А теперь в окне тускло трепыхался огонек свечи, искажая тень метавшегося по комнате мужчины. Господи, Петер, но зачем? Зачем ты обрекаешь себя на монашество, ведь там, в цивилизованном мире, тебе было бы проще забыть меня, найти другую женщину, жениться, родить вместе с ней несколько очаровательных рыжиков! Из тебя получится прекрасный отец, я знаю, видела, как ты возишься с детьми.

Да, твое желание помочь этим несчастным понятно, вот только теперь, освободившись, они не такие уж и несчастные, все у них хорошо. Лечить некому? Да есть кому, свои травники имеются, в конце концов, остальные племена, живущие на Амазонке, как-то обходятся без врачей.

А вот ты обрекаешь себя на одиночество. Потому что вокруг – только женщины-мутанты.

Да, я понимаю, что это твой выбор, но почему так тошно-то!

В общем, утром сиял ясными, выспавшимися глазами только Ежик. Ника, все же урвавшая пару часов сна перед рассветом, терла немного припухшие глаза и безудержно зевала, а я…

Вот говорила себе – не надо заглядывать в зеркало, ничего хорошего ты там не увидишь, так нет же, приспичило, видите ли, причесаться! И что? Довольна? Мало того, что существо, отразившееся в блестящей поверхности, почти утратило признаки пола благодаря одежде, загару и тотальному отсутствию косметики, так оно еще и кругами под ввалившимися глазками обзавелось – на роль зомби можно брать без проб.

– Ну что, вы готовы? – в дверь, предварительно постучав, заглянул Петер. – Там уже провожатые пришли. Кстати, Ника, ты вроде бы говорила, что нас провожать будут только мужчины Племени Воды, но там еще несколько здоровяков из Племени Земли топчутся. Да еще и что-то типа носилок притащили непонятно зачем.

– Почему же, – улыбнулась девочка, – очень даже понятно. Это для нас носилки.

– А у нас что, ног нет? – возмутилась я. – Или одна из Всемогущих не может путешествовать по лесу пешком, паланкин ей подавай?!

– Мамсик, не шуми. Если ты умеешь ходить во сне, тогда пожалуйста, никто тебя тащить не будет.

– Что значит – во сне? – озадачился вместе со мной и Петер.

– Это старейшины племен попросили моих друзей усыпить нас, чтобы мы не запомнили дорогу до реки и не смогли привести сюда чужих. Им так спокойнее будет.

– Что, и меня усыплять решили? – усмехнулся рыжий.

– Первый раз – да, они до конца поверят тебе только после того, как ты вернешься. Один.

– А разве индиго не могут прочитать мои мысли?

– Могут. Но мысли мы читаем только в случае крайней необходимости, без разрешения в голову не лезем. И дело не в моих друзьях, они-то как раз спокойны и за нас, и за тебя, дядя Петер, это остальные волнуются, – Ника присела рядом с рыжим и потерлась носом о его плечо. – Ну почему ты не хочешь уехать с нами насовсем? Я буду скучать.

– И я! – Ежик вскарабкался на колени побледневшего вдруг мужчины и обнял его за шею. – Ты же мой самый лучший дядя! Но ты не бойся, мы скоро приедем, с папой! Ты подождешь нас?

– Я… – сипло начал было Петер, но договорить не успел – в дверь снова постучали.

– Входи, Лхара! – прокричала Ника, направляясь на кухню. – Я пока стаканы принесу.

– А это очень противно? – я с сомнением принюхалась к принесенному Лхарой сонному зелью.

– Не очень, – грустно улыбнулась девушка, разливая питье в четыре стакана. – Ана, я… – в огромных глазах задрожали слезы. – Я так привыкла к вам! Я не знаю, как мы будем без Ники, без Ежика! Так страшно думать, что мы больше никогда не увидимся!

– Лхара, ну не надо, пожалуйста, – Ника расстроенно шмыгнула носом. – Мы ведь будем разговаривать, а потом Огненный Бог что-нибудь придумает со связью, и мы сможем видеться через Интернет. Правда, дядя Петер?

– Я попробую, – глухо проговорил рыжий, отвернувшись.

– Ну что же, пора, – я протянула руку к стакану, собираясь взять его, но предательская конечность вдруг решила изобразить пляску святого Витта, и донести питье до рта мне вряд ли удалось бы.

– Мамсик, ты не волнуйся, – подбадривающе улыбнулась Ника. – Все будет хорошо. Ежик, пей чай.

– Не хочу, он невкусный!

– Если хочешь к папе – пей.

К папе он хотел.

И я тоже. Не люблю долгих прощаний, спасибо этому дому, пора к другому. К родному.

Я зажмурилась, схватила стакан и залпом выпила содержимое.

Бр-р-р, горько как!

Интересно, как долго ждать, пока травки поде…