Секретная миссия Пиковой дамы - Елена Логунова

Я пересела за руль, и мы въехали в Лорис.

Было около шести часов вечера, солнце уже сидело наполовину в воде, и на пристани, куда мы выкатились, до конца проехавшись по главной улице поселка, не было ни души.

Солнце кануло в море – даже не булькнуло! В наступивших сумерках смутно виден был берег, слабо подсвеченный вычурными фонарями, которые здоровенными идиотскими подсвечниками торчали вдоль набережной. Фонарей было всего два, потому как площадь всей набережной не превышала пятидесяти квадратных метров. Вымощенная цветной плиточкой терраса примыкала к покрытой потрескавшимся асфальтом кривой улице и напоминала собой веселенький декоративный балкончик, нелепо приделанный к обшарпанному грязному сараю.

Спустившись по мраморной лесенке в три ступеньки на каменистый пляж, я потрусила наискосок через него, к пирсу. Оскальзываясь на мокрых досках, я опасливо обогнула пару свежих проломов и бочком вдоль перил дошла примерно до середины сооружения. Тут перила закончились, сменившись невысокими тумбовидными столбиками. Насколько я знаю, они называются «банками», к ним привязывают канаты, которые удерживают у причала лодки.

Сейчас ни одного суденышка у пирса не было, но эту лодочную «коновязь» я узнала, потому как видела такой же столбик на приснопамятной фотографии Антуана с яхтой.

– Правильным путем идете, товарищи! – подбодрила я себя.

И по ржавой металлической лесенке поднялась на верх пирса, сделавшегося в этой части многоэтажным. На втором этаже громоздилось сооружение, один в один похожее на металлический автомобильный гараж, только раза в три побольше. Я обошла его с тыла и приблизилась к воротам, которые оказались открыты. Вход в помещение загораживала какая-то тачанка, стоящая на ржавых рельсах. Рельсы убегали в гараж и – в другую сторону – на самый край пирса, где смутно виднелся костлявый силуэт подъемного устройства. Значит, на тачанке, скорее всего, стоит яхта, которую по рельсам заводят в ангар. Уж не «Лорис» ли это?

Я попыталась заглянуть под брезент, покрывающий судно на тележке, но не успела.

– Че те надо? – неприветливо спросил из глубины гаража хриплый мужской голос.

– Может, дам, че ты хошь, – трусливым шепотом продолжила за него я. – Например, по морде…

В темноте послышались звук смачного плевка и тяжелые шаги. Доски подо мной задрожали. Я поспешно отпрыгнула в сторону, едва не сверзившись с четырехметровой высоты в маслянисто поблескивающую воду.

– Стоять! – Чья-то крепкая рука вовремя ухватила меня за капюшон болоньевой курточки и оттащила подальше от края пирса.

Я испуганно пискнула.

– Самоубийца, что ли? – довольно добродушно поинтересовался дюжий мужик в армейском комбинезоне маскировочного окраса и полосатой бело-красно-синей лыжной шапочке с помпоном.

На руках у него были толстые хлопчатобумажные перчатки с оранжевыми пластмассовыми пупырышками на ладонях, на ногах сапоги. Смотрелся он в этом наряде довольно нелепо, но зато, в отличие от меня, не дрожал на ветру.

– И вовсе я не самоубийца, – с трудом восстановив дыхание, пролепетала я. – Я туристка. Мы тут с друзьями отдыхаем в санатории неподалеку, хотели бы совершить морскую прогулку. Одна моя подружка в августе как раз на этой яхте каталась. Вы летом тут не работали?

Мужик молча сплюнул себе под ноги. В темноте я не увидела, куда попал плевок, но на всякий случай немного отодвинулась.

– Скажите, пожалуйста, вот на этой яхте можно поплавать? – не дождавшись ответа на первый вопрос, я задала второй.

– Плавают бревна! – Мужик снова сплюнул под ноги. – И еще говно. Извиняюсь, конечно. А суда – они ходят.

– Ну так как, можно на этой яхте походить? За деньги, конечно?

– За деньги можно даже поплавать!

Мужик весело хохотнул, зубами стянул с правой руки перчатку, сдвинул набекрень шапочку и почесал ухо.

– Вопрос в том, сколько денег это будет стоить? Летом такса одна – полторы тыщи деревянных в час, а зимой совсем другая, потому как январские шторма – штука серьезная, за риск доплачивать придется. Опять же судно специально майнать придется…

Я удержалась и не переспросила, что такое специально придется делать с яхтой: вовремя вспомнила, что по команде «Майна!» в порту поднимают грузы. Или опускают? А, какая разница! Я же не собираюсь на самом деле пускаться в плавание на этом корыте!

– О сумме мы договоримся, – бодро сказала я. – Но сначала я хотела бы поближе взглянуть на этот ваш «Титаник». Вдруг при ближнем рассмотрении он мне не понравится!

– Тю! – Мужик стянул вторую перчатку и озадаченно почесал левое ухо. – А я за здорово живешь буду брезент стягивать-натягивать? Да еще в одиночку? Ты видала, какое тут полотнище? Это ж не попонка на болонку, это целый дирижабль!

– А я вам помогу! – с готовностью предложила я.

– Материально? – оживился дядька.

Я протяжно вздохнула и с тоской посмотрела на зачехленную яхту. Вблизи она не казалась такой маленькой, как на фото, и была похожа на большую китовью тушу.

– Послушайте, а можно распаковать для меня не всю яхту, а только маленький кусочек? – придумала я. – Давайте не будем срывать покровы, проделаем в брезенте такую небольшую дырочку, чтобы я смогла пролезть внутрь, – и все! Собственно, меня интересует именно внутреннее убранство помещений.

– Помещений? – насмешливо повторил мужик. – Думаешь, это и впрямь «Титаник»? Да там всего одна каюта, чуть побольше будки для волкодава!

Упоминание о «Титанике» подсказало мне еще один аргумент:

– А также я хотела бы убедиться, что в корпусе данной яхты нет трещин и пробоин!

Мужик хмыкнул, двумя руками почесал в затылке и предложил:

– Десять рублей минута, и можешь сидеть в трюме, как рапана в раковине, хоть до утра!

– Идет! – Я быстренько прикинула, что при должной сноровке уложусь в сотню рублей. – Только, чур, отсчет времени начнем с того момента, когда я залезу внутрь!

Мужик засуетился, пошарил по брезенту, потянул какие-то шнурки, чем-то звякнул, чем-то стукнул и вдруг схватил меня в свои медвежьи объятия. Я этого совершенно не ожидала и от испуга взвизгнула и застучала ногами по коленкам коварного дядьки.

– Ты че? Сдурела?! – сердито гаркнул он мне в самое ухо. – Я ж тебя подсадить хочу! Прыгай наверх, люк там!

Я прянула вверх, как вспугнутая белка, и головой с разгону зарылась в брезентовый ворох, а руки мои провалились в пустоту.

– Фонарь возьми, там темно, как у рыбы в брюхе!

С этими словами дядька стукнул меня по спине чем-то тяжелым и угловатым. Я машинально приняла увесистый ручной фонарик, включила его, посветила в замаскированный брезентовыми складками пролом, увидела очень крутую узкую лесенку и жалобно спросила:

– А что, свет внутри зажечь никак нельзя? Или у вас тут лампочка перегорела?